Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Не поможет, — ответила Сильвия.

Оба одновременно допили свой коньяк.

Карл взял бутылку и сосредоточенно наклонил ее, однако рука дрожала и сколько-то коньяку пролилось мимо рюмок.

— Неужели мы так и будем пилить друг друга?

— Вот так и будем пилить друг друга.

— Ты словно вычеркнула из памяти всю нашу долгую совместную жизнь.

— Ты тоже ее вычеркнул, когда ушел из дома, не сказав ни слова.

— Сам не знаю, почему я так безрассудно увлекся этой дрянью, совсем обезумел, — выпалил Карл, и его глаза налились кровью.

— Я ничего не хочу о ней слышать!

— Ты же единственный человек, который у меня остался, кому еще я могу рассказать о своем кошмаре?! — Комок подкатил к горлу Карла, он прижал исхудалую руку к шее.

— Я слышала, что над тобой измывались. А теперь иди в свою комнату, ложись спать. Мне нужен покой. Утром рано вставать. Не сообразила попросить отгул — блудный муж вернулся домой и желает порассказать о своих похождениях!

— Ох, какая же ты стала жестокая, — простонал Карл.

Сильвия поднялась. В голове шумело. Наверно, с давлением не все в порядке. Склеротические страдальцы, грустно подумала она и усмехнулась. Беспросветность, черствость, взаимная грызня. Надолго ли? И для чего? Она не понимала тех женщин, которые кротко принимали обратно блудных мужей. Не нужен он ей больше — ее законный муж Карл Курман. Чувства испарились. Коньяк затуманил голову, но и помог прояснить отношения.

Сильвия медленно направилась в ванную. Надо было выполнить еще один долг перед той чужой девчушкой, что спала в кровати Каи в обнимку с медвежонком. Полупьяный и истерзанный душевными муками Карл Курман конечно же не захватил сменную одежду для ребенка. Сильвии придется выстирать ее белье и платьице, чтобы они просохли к утру. И встать пораньше, чтобы успеть их выгладить. А дальше пусть Карл сам решает, как справляться со своей жизнью. Ее ни капли не интересовала его дальнейшая судьба. Сильвия опять ощутила чуждую ей воинственность, доселе незнакомое ей состояние. Воинственная Сильвия, думала она с некоторой гордостью и с таким исступлением терла в раковине детское бельишко, что пена от порошка летела во все стороны. Противный ошметок пены попал на губу, Сильвия смачно сплюнула. Ничего подобного она раньше себе не позволяла, и эта грубая удаль порадовала ее. В голове шумело море и играла свирель. Сильвия прыснула со смеху и до упора открыла кран, чтобы прополоскать белье. Она так выкручивала крохотные вещички, что те потрескивали. Но тут же старательно встряхнула их, чтобы они разгладились, и прикрепила цветными прищепками к сушке. Вытерев руки, она вернулась в гостиную. Посеревший и сникший Карл все еще сидел в кресле и потягивал коньяк.

— Оказывается, ты еще и пьяница, — заметила Сильвия. — Отправляйся в свою комнату и смотри не размахивай там зажженной сигаретой и не вздумай гасить ее об одежду или обивку дивана.

Карл послушно встал. Когда-то стройный, теперь он совсем сгорбился и казался ниже Сильвии. Явные признаки постарения законного мужа не вызвали у Сильвии ни малейшего сочувствия.

Оставив дверь настежь открытой, Карл включил свет, огляделся и обернулся к убиравшей со стола Сильвии:

— Тут же нет постельного белья, даже одеяла.

Сильвия пожала плечами. Взяв рюмки, она направилась было на кухню, но сделала небольшой крюк и ногой захлопнула дверь в комнату Карла.

С вымытыми рюмками в руках Сильвия вернулась в комнату. Карл уже открыл дверь и стоял, опершись о косяк и зажав между пальцами сигарету. Увидев Сильвию, пожаловался:

— Как же я лягу? По-собачьи свернувшись в клубок?

Сильвии вдруг почудилось, что исхудалые дрожащие руки Карла заляпаны грязью, при одной только мысли, что он будет рыться в бельевом шкафу, ее передернуло от отвращения. Она стала искать выход из положения. Ей хотелось окончательно отделить Карла от себя. Весь его вид и униженное нытье были нестерпимы. Он так заметно опустился, и это вызвало у Сильвии чувство горького негодования и раздражающей беспомощности — она ничего не могла изменить.

Сильвия уже убирала бутылку в буфет, когда поняла, что поступает неправильно, — и понесла коньяк на письменный стол в комнату Карла. Карл отступил, давая ей пройти, поддел пяткой ковер и с размаху шлепнулся на кушетку. Скорчившись, сжав подбородок ладонями, он как-то испуганно глядел на жену, которая вернулась в кабинет и поставила рядом с бутылкой кувшин с гвоздиками, да так, что они со звоном стукнулись друг о друга.