Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Кая думала о своей выгоде. Боится, что Рейн сбежит. Вы с ребенком мешали им. Кая расстроена: Аннелийза считает Пилле своей сестрой. Как можно жить в таком кавардаке! Потому-то она и выгнала тебя сюда, сам бы ты прийти не решился — погоревший седовласый любовник, отец-одиночка!

Карл проглотил обиду.

— Каю мне жаль, в этом ты права. Конечно же нам было тесно. Но не надо все так упрощать. Я давно раскаялся в своем поступке и хотел вернуться. Кая действительно попала в переплет, боюсь, что мы ничем не сможем ей помочь. В последнее время Рейн приходил домой поздно. Я видел, что Кая на взводе и прислушивается к шагам на лестнице. Парень часто бывал под мухой и, когда являлся в подпитии, изводил Каю до полуночи. Не мог же я врываться в их комнату, чтобы вмешаться и прекратить его придирки. Я волей-неволей слышал, что происходило за стеной. Рейн пилил и пилил ее, требовал признаться, с кем она жила после развода. Кая все начисто отрицала. Иногда плакала. Иногда взрывалась: да, да, спала с десятью, с пятнадцатью мужиками. И смеялась жутким голосом. Я стал побаиваться, что в одну из таких ночей она сойдет с ума. Однако до сегодняшнего дня она ни разу не назвала этого гнусного Мати, таксиста. Боюсь, что без меня Рейн совсем распояшется. И очень тревожусь за Каю. Иногда, когда дети спали, а Рейн все не приходил, я пытался поговорить с ней. Охаивал его и советовал выгнать. Кая смотрела сквозь меня, делала вид, что никаких ночных драм и в помине нет, холодно заявляла, что они с Рейном подходят друг другу, что любит она только его и вообще это последний мужчина в ее жизни. Рейн или никто, заявляла она с пугающей решительностью. Иногда я подумывал — а не поговорить ли мне с Рейном? Задал бы ему жару и растолковал бы, что ревность опустошает, ее нужно обуздывать любыми средствами, иначе крах неизбежен; к тому же ревность — пережиток, не к лицу современному человеку мелочиться, нечего губить себя и Каю. Рейн словно чувствовал, что я хочу поговорить с ним по-мужски, и держался от меня подальше. Потом я начал сомневаться — а может, дело не в ревности, может быть, ночные сцены помогают заполнить бессодержательную жизнь? О настоящей ревности Рейн и понятия не имеет — это такая мука, что не отпускает ни на минуту, Рейн же, когда приходила охота смастерить что-нибудь по дому, напрочь забывал о своих душевных терзаниях. Я предлагал ему технические журналы, авось увлечется, голова будет занята делом и он забудет устраивать жене сцены. Увы, скоро я понял, что парень он туповатый, без воображения, способен только на самое простое, усвоенное с детства, — топором, пилой и молотком. Даже как-то неловко в наше время. Так что мои благие намерения с треском провалились.

— Какой заботливый отец! — не удержалась Сильвия.

— Сильвия, — вздохнул Карл, — постараемся быть великодушными и благоразумными. Я ехал домой и думал, что ведь бездна подстерегает нас на каждом шагу. Стоит раскрыть газету — и опять видишь, как редеют ряды сверстников. Поняв, как мало, может быть, осталось нам времени, я и набрался смелости — неужели мы и вправду такие непреклонные и так полны священного гнева, что не можем помириться? Ведь раньше мы жили неплохо, у каждого свои шипы, не без этого! Были у тебя свои причуды, были и у меня. Может быть, в какой-то момент мы устали и поблекли. Может, и ты была не без изъяна: хотела оставаться рядовой, средней порядочной женщиной. Моя вина, не сумел тебя расшевелить. Нельзя, чтобы день за днем проходили серо и уныло. Но терпения у тебя всегда с избытком хватало — не иссякло же оно?

— Ничто уже не поможет, в душе пустота. Я устала больше, чем когда бы то ни было. Покой и одиночество — может, тогда и будет душа на месте.

— Ты говоришь так из упрямства. Ты же совсем другая!

— Была. Ты помнишь меня прежнюю и не знаешь меня сегодняшнюю. Я не мусорный ящик, который все принимает.

— Что за гадости ты говоришь! Я о тебе никогда ни одного плохого слова не сказал!

— Меня не интересуют детали предательства.

— Как же мне заставить тебя поверить, что я тебя никогда не забывал совсем. Бывало, проснешься ночью, весь в поту, сердце покалывает — и ты, и наш дом встанут перед глазами, жутко делалось от сознания, что я не умел все это ценить.

— Ты никогда никем всерьез не дорожил, наверно, и своей новой женой, если рядом с ней обо мне думал. Нет, когда Михкель поселился здесь, я о тебе и не вспоминала. Я только ждала, чтобы ты наконец потрудился оформить развод.

— Тряхнуть бы тебя как следует, чтобы вытрясти из головы весь мусор! — буркнул Карл себе под нос.