Лесли Уоллер - Банкир

– Хотя с деньгами теперь так туго.

– А вот у сберегательных банков деньги есть, черт бы их побрал, это же как соль на рану! Деньги к ним сами в руки лезут. Их активы – это же наличные денежки или почти равные им государственные ценные бумаги, да еще и закладные. Это же… это как…– И Бэркхардт злобно сплюнул.

– Как чистоган в банке,– подсказал Палмер с едва заметной усмешкой.

Бэркхардт окинул его ледяным взглядом.– Слушай, Вуди, я ценю чувство юмора. В нашей жизни иногда оно просто необходимо, иначе не выдержишь. Но бывают ситуации, в которых не до смеха. И это как раз одна из них.

Наступило продолжительное молчание. Машина пересекла Третью авеню и, замедлив ход, остановилась перед светофором на Парк-авеню. За это время Палмер трижды порывался что-то сказать и трижды передумывал. Откинувшись поудобнее на мягком кожаном сиденье «роллсройса», он спрашивал себя, что, собственно, подчас побуждает его так безрассудно ставить под сомнение принцип, правильность которого доказывала вся его жизнь. Тут не могло быть двух мнений: конечно, всегда больше неприятностей, когда высказываешься, вместо того чтобы промолчать. Даже сейчас, зная, что старик хочет, более того, ждет, что он заговорит и рассеет возникшую между ними отчужденность несколькими примирительными словами, даже сейчас, решил Палмер, молчание таит в себе все же меньше неприятностей, чем любые слова.

– Черт бы его побрал,– пробормотал Бэркхардт, когда автомобиль повернул на Парк-авеню в южном направлении.– Ты же видишь, как все это расстроило меня, Вуди. Этим телефонным звонком он меня как обухом по голове…

Палмер медленно, словно нехотя, повернулся к старику.

– Что, собственно, беспокоит вас больше,– спросил он,– эта заваруха со сберегательными банками или Джо Лумис, который пытался оказать на вас давление?

– Одно неотделимо от другого. Уже столько лет мне приходится жить в этой неразберихе. Положение становится все более критическим. У меня только два пути – первый из них вызовет значительное сокращение операций нашего банка, а второй будет означать потерю старого друга. Так примитивно и грубо.

Палмер ждал, чтобы Бэркхардт, выложив суть стоящей перед ним проблемы, сам увидел, что тут может быть лишь одно решение, которое ему надо принять, а затем спросил: – Поэтому-то вы передоверили все это дело мне, не так ли?

– Лишь отчасти,– фыркнул в ответ старик.

– Есть еще и другие причины?

Бэркхардт пожал плечами: – Разумеется. Если уж придется расправляться с Джо Лумисом, то я бы хотел, чтобы это сделал кто-нибудь другой. Однако это лишь первая часть проблемы.– Он тяжело вздохнул.– Скоро ты познакомишься и со второй частью – с Бернсом. Палмер наблюдал за тем, как их автомобиль плавно повернул на запад, проехал по Пятьдесят пятой улице, пересек Мэдисон-авеню и покатил к Пятой авеню.

– Он довольно предприимчивый парень,– в раздумье проговорил Палмер.– Я слышал как-то его выступление в Чикаго. Хороший оратор.

– Один из лучших. Карьеру свою он начал на Западном побережье в качестве одного из пресс-агентов в кинопромышленности.

– Сейчас он консультант по вопросам рекламы и информации или что-то в этом роде? Мне кажется, у него есть клиенты и в Чикаго.

Бэркхардт вздохнул.– Значит, слава Мака Бернса докатилась уже до Чикаго?

– А разве вы имеете что-то против него?

– Ровным счетом ничего. Он именно то, что нам нужно, к сожалению.

– Однако все это дело вы свалили на меня отчасти из-за него?

– Совершенно верно,– ответил Бэркхардт. Их «роллс-ройс» плавно остановился, и шофер открыл дверцу машины.

– Я ничего не имею против греков или сирийцев или кто он там, этот Бернс,– сказал Бэркхардт, выходя из машины.– Просто я не могу ладить именно с ним. Посему предоставляю тебе сомнительное удовольствие сотрудничать с этим Маком Бернсом, так он сам себя именует, а как его раньше звали – кто его знает.– Старик уже вышел на тротуар и ожидал, пока Палмер выйдет из машины.

– И еще одна деталь,– тихо сказал Бэркхардт, остановив Палмера около огромной входной двери из цельного стекла, ведущей в ультрасовременное здание банка.

– Да? – сказал Палмер, оборачиваясь к старику.

– Бернс знает, как я к нему отношусь. Я не могу скрыть это. Вот почему тебе придется подружиться с ним, для равновесия. Удастся ли тебе это сделать?

– А почему бы и нет?

– Многое б я дал, чтобы быть более уверенным в этом,– буркнул Бэркхардт. Затем вполголоса добавил: – Тебе предстоит работать бок о бок с этим человеком довольно долго. Сможешь ли ты?