Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

— Конечно нет.

— Вот и хорошо. С Рождеством!

— И тебя с Рождеством, дочка. Кстати, ты знаешь, что малыша вырвало прямо тебе на плечо?

Глаза Уилла блестели в глубине коляски.

— Ах ты безобразник! — сказала я ему.

В конце концов я раз и навсегда решила — или по крайней мере так мне тогда казалось, — что бы ни случилось, не стану определять свою мать в приют. Но потом Лео сказал: «А ты была в „Мэйфилде“?» Оказалось, его отец провел там две недели на отдыхе и им обоим там страшно понравилось. «Настоящий отель, причем звезды четыре, не меньше, — сообщил он мне, когда мы сидели в баре „Восьмиугольник“, только что посмотрев пьесу „Визит инспектора“. — Все на высоком уровне, очень светло и хорошо, никакого уныния, хотя многие пациенты прикованы к постели. Конечно, он подальше, чем ты рассчитывала, но ведь у тебя есть машина, дотуда и езды-то минут пятнадцать, не больше.

Я бы на твоем месте обязательно проверил этот приют. Если хочешь, я могу съездить с тобой».

Я последовала его совету, только поехала не с ним, а с Шарлоттой, все-таки это дело семейное.

Приют «Мэйфилд» располагался в современном здании из рыжего кирпича. Напротив оказался супермаркет. В приюте было светло и чисто. До нас донесся легкий запах псины и полироли. «Цветите там, где вы растете» — было написано на гобелене над входной дверью.

— Ой, мама, гляди! — Шарлотта указала на двухметровую клетку с волнистыми попугайчиками, которые быстро скакали с жердочки на жердочку, потому что на клетке вальяжно развалилась большая кошка черепахового окраса и била лапой по прутьям.

— Вообще-то они — лучшие друзья, — сказала смотрительница, опрятная женщина в темно-синем костюме, встретившая нас у входа. — Просто попугайчики любят над ней поиздеваться, но поскольку ее отлично кормят и она чересчур обленилась, то вряд ли станет их обижать, даже если бы и смогла. Правда, мадам? — Кошка повела ухом, но не двинулась с места. — А вот и Берти. — Большой светлый лабрадор подошел к коляске и положил голову на одеяльце Уильяма. — Берти всем нравится. — Смотрительница похлопала пса по спине. — Я уже устала умолять наших гостей, чтобы они не перекармливали его.

Шарлотта погладила Берти, и пес завилял хвостом, да так сильно, что он едва не отвалился.

— Бабушке он обязательно понравится, — тихо сказала мне дочь.

То ли стены здесь были покрашены в более яркие цвета, то ли окна больше, а может, мы просто пришли сюда утром, а не вечером, — как бы то ни было, здесь все было совсем не так, как в «Бишоп-Хаус». Конечно, и тут было много тяжело больных стариков и старушек, но жизнь в этом месте била ключом.

У телевизора старички спорили до крика на тему, до какого возраста можно рожать.

— Нам всем нравится мистер Килрой, да? — сказала смотрительница. — Ну, что у нас сегодня? «Я родила в шестьдесят?» Господи помилуй! Как тебе это, Энид?

— Да она просто сумасшедшая, — возмутилась старушка в розовой кофте. — Родив своего последнего ребеночка, я сказала: «Все! Баста!», а ведь мне было всего двадцать шесть. А сейчас мне бы за собой как-нибудь присмотреть, не то что за ребеночком.

Однако Уильям им ужасно понравился. Энид очень хотелось посадить его к себе на колени.

— Смотри, собачка! Видишь, какая у нас чудесная собачка? Это моя красавица!

Берти подошел к каждому, кто протянул к нему руку, а потом выбежал в холл.

— Отправился поздороваться с другими, — сказала смотрительница. — Он всеобщий любимец. Ну, что вам еще показать?

Мама пожала смотрительнице руку:

— Думаю, мы увидели все, что нас интересовало, правда, Шарлотта? Спасибо за то, что уделили нам время, мы вам очень благодарны. А у вас точно есть еще место?

— Пока да. — Она осторожно прикоснулась к маминой руке. — Знаете, такие решения нелегко принимать, но очень часто оказывается, что так лучше. Подумайте хорошенько и приезжайте ко мне.

Мимо нас стремглав пронесся Берти, за ним гналась какая-то женщина с ходильной рамой.

— Золотце мое, вернись! — кричала она. — Этот чертов пес схватил мою газету, — пожаловалась она, проходя мимо смотрительницы.

— Ничего, Айрин, зато ноги размяла, верно?

Смотрительница открыла нам дверь, мы вышли, но долго еще стояли на крыльце, рассеянно глядя на супермаркет напротив.

— Ну, как тебе? — спросила наконец Шарлотта.

— Мне… кажется, что ей будет здесь неплохо, — сказала я. Мы медленно пошли по дорожке к шоссе, туда, где была припаркована моя машина. — Надеюсь, бабушка согласится.