Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

— Да, мама, именно так он себя и вел, это он виноват, бросил в меня… Господи, это совсем не смешно! Какие-то накладные усы! — Я протянула их маме. — Откуда они здесь? Кажется, в детстве меня ни разу не наряжали пиратом.

— Дай-ка гляну. — Она подставила ладонь, и я положила на нее усы. — О! — Мама улыбнулась, перевернув их клейкой полоской вверх. — Вы мне, конечно, не поверите, но это усы бабули.

Дэниел удивленно вскинул брови. Я прыснула:

— Да ладно тебе.

— Честное слово. Союз матерей часто устраивал спектакли. Бабушка играла в основном в комедиях, где нужно изобразить акцент. И почему-то всегда мужчин.

— Но она же такая маленькая!

— Наверно, это и должно было показаться публике смешным. Ее жену всегда изображала какая-нибудь здоровенная баба. В итоге получалось как на карикатурах: муж-подкаблучник, и все такое. Пьесы ставили в «Клубе рабочих» — в те времена он еще не был таким убогим заведением.

— Правда? А ты ее когда-нибудь видела на сцене?

Вообразить невозможно! Такой бабушку я не знала.

— Нет, что ты, я тогда была еще совсем малышкой. Но, судя по всему, она пользовалась бешеным успехом. Раза два за спектакль публика начинала буквально рыдать от смеха. Спроси Мод, она-то наверняка помнит. — Она отдала усы Дэниелу, как будто предлагая ему канапе. — Ну-ка, юноша, примерь.

Дэниел вежливо взял усы и приложил к верхней губе.

— Ну как? — попытался спросить он, поворачиваясь ко мне, но тут усы отклеились и упали на пол. Ну вылитый паук. Не удивилась бы, если б они убежали в угол.

— Жуть! Какая-то помесь профессора Уинстона [38] Профессор Роберт Уинстон, известный британский специалист-репродуктолог, в частности выступивший с сенсационным заявлением, что мужская беременность возможна. и Шер. Никогда не отпускай усы, обещаешь? — Я нагнулась и подняла усы с пола. — Если сделаешь это, я тебя брошу, понял? — Я приложила усы к своей губе, от них пахло затхлостью. — Только представьте бабушку одетой, как мужчина!

— Откуда они выпали? — спросила мама, шагнув к старым наволочкам и простыням. Некоторые из них были все еще запечатаны в целлофан. — Отсюда? Постойте-ка, а это еще что?

Она подняла несколько сложенных в стопку простыней. Оказалось, что между ними прячется розовая плетеная сумочка с деревянными ручками. Она так долго пролежала между простынями, что на них остался отпечаток, как отпечатки доисторических растений на камнях. Из сумочки торчали рыжие усы. Когда мама взяла ее в руки, на кровать выпал какой-то толстый деревянный чурбачок.

— Что это?

Мама нахмурилась:

— Кажется, они называли такие штуки чижами.

— Чем-чем?

— Ну, была такая игра, давным-давно.

Призраки бабушкиного прошлого столпились в комнате.

— А как в нее играли? — спросил Дэниел, пытаясь крутануть на покрывале чурбачок.

— Наверно, били по чижу битой, а потом бежали за ним. — Мама порылась в сумочке и извлекла из нее маленькую куколку из гипса с плоским белым треугольником вместо носа. Мама показала ее нам. — Таких кукол называли пупсиками, голышами. У них были толстые животики и искусно вылепленные волосы. Эта кукла — очень старая.

— А много за Нее сейчас дадут?

— Не думаю. Ты не в очень-то хорошем состоянии, верно, дружок? Не переживай, нам сейчас тоже тяжело. — Мама положила куколку на кровать и осторожно высыпала содержимое сумочки между мной и Дэниелом. Потом встала на колени рядом с кроватью, чтобы лучше было видно. На покрывале лежали старые бумаги, открытки и разные мелочи. Я заметила среди этого всего розовые детские ботиночки.

— Какие миленькие! Это мои?

— Нет, мои. И мех еще совсем мягкий. — Мама печально коснулась ботиночек.

— Ой, открытки! Наверное, с Первой мировой, — сказал Дэниел, осторожно рассматривая кипу открыток с вышивкой. — Невероятно. Это же живая история.

Мама показала мне письмо, которое писала Санта-Клаусу, когда ей было лет шесть.

— Красными чернилами? Буквы такие неровные. А это что за фигурка в углу? Похоже на зомби.

— Это не зомби! — возмутилась мама. — Это Барби. Я целыми днями мечтала об этой кукле. Казалось, если мне ее подарят, я стану самым счастливым человеком на свете. Конечно, в те времена у нее еще не гнулись ручки и ножки, не было длинных-предлинных волос. Сейчас все просто с ума посходили — можно купить пентхаус для Барби, трейлер для Барби, салон красоты для Барби, ночные клубы для Барби… Только от нее самой уже почти ничего не осталось. Помню, я делала ей домик из обувных коробок и оклеивала его обоями. Да-да, Шарлотта, не смейся. А Кена можно было купить только в Штатах, почему-то к нам его не привозили, поэтому мне пришлось обходиться Экшн Мэном, которого я купила на распродаже.