Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

— Но она даже не думала о том, что меня можно отправить в классическую школу. И я об этом тоже не думала, потому что все мои друзья ходили в обычную… А еще у нее… нет, она тут не виновата, просто ее так воспитали, — боже мой, я говорю, как сноб — в общем, у нее ужасный вкус. Во всем. Календари с котятами в корзинках, искусственные цветочки в крошечных тележках. Я ненавидела пошлость, еще когда слова такого не знала. Я из кожи вон лезу, чтобы у нас в доме было уютно, но всем наплевать. И меня не покидает образ моей настоящей матери в красивой гостиной: живые цветы, белые занавески… Как с обложки романа Мэри Уэсли. Мне кажется, если она похожа на меня, то она меня поймет. И тогда, тогда…

Шалашик рухнул.

— Что тогда?

— Тогда я смогу заботиться о бабусе, не чувствуя к ней ненависти.

Я сама не могла поверить, что такое сказала.

— Господи! Я не то имела в виду. Забудьте, что я сказала.

Мистер Фэрброзер накрыл мою ладонь своей.

— Ничего страшного, — мягко проговорил он. — Вы забыли, что я тоже присматривал за стариками. Я знаю, каково это. Нет ничего удивительного в том, что вам иногда кажется, будто вы дошли до точки. Когда любишь, тогда и другие чувства становятся острее. На свете нет ничего труднее. Я это знаю. Но вы молодец, что стараетесь следить за домом, и дочь у вас умненькая…

С меня довольно! Его доброта уже переходит всякие границы.

— Простите, мне надо в туалет, — быстро сказала я и побежала. Надо умыться.

Когда я вернулась, меня уже ждал очередной стакан водки.

— Я еще взял арахиса, — заметил мистер Фэрброзер. — Ничего?

— Ага. Так вот. — Я уселась на стул и без всякой паузы продолжила: — Конечно, это опасно. Моя настоящая мать может возненавидеть меня. И бабуся тоже. Бабусе может не понравиться, что я стала ее разыскивать. Не говоря уже о Шарлотте. У нее сейчас трудный возраст. Но, в конце концов, для кого мы живем? Приходится иногда рисковать: ведь жизнь не бывает без риска. Разве я это не заслужила? Разве у меня нет обязательств по отношению к своей настоящей матери? Что, если она каждый раз рыдает в мой день рождения и целует мою фотографию перед сном? Долг — штука неоднозначная.

Я поймала себя на том, что говорю на бешеной скорости. Заставила себя остановиться и перевести дыхание.

— Должно быть, трудно было приглядывать и за отцом, и за матерью?

Мистер Фэрброзер начал что-то печально объяснять своим низким голосом. Я расфокусировала взгляд. Устала, слегка подташнивало. Через некоторое время я заметила, что он молчит.

— Простите.

— Вам плохо?

Держать глаза открытыми было неимоверно сложно.

— Нет. Все в порядке. Знаете, я рада, что мы с вами так приятно побеседовали, но мне, наверно, пора.

Страшно было даже подумать о том, чтобы встать и куда-то пойти. Будь моя воля, я бы заснула здесь же, прямо за столом. Я зевнула, как бегемот.

— Извиняюсь.

— Хотите, я провожу вас домой? Вы ведь сами не… Вы ведь очень устали.

— Ничего, я дойду.

Я потянулась к спинке стула и тут вспомнила, что забыла куртку в коридоре. Когда я выходила, погода была расчудесная.

— Вы без пальто?

— Да. В последнее время так потеплело. Просто не верится, что еще только апрель!

Дверь в паб открылась. Стряхивая с волос снег, вошли мужчина и женщина средних лет.

— Ничего. Я всегда ношу с собой дождевик, — объявил мистер Фэрброзер и принялся рыться в рюкзаке. Достал синий сверток. Развернул. — Судя по всему, лучше и капюшон надеть.

С некоторым трудом я просунула руки в рукава. Он помог мне застегнуться. «Бродяги» уставились на нас и довольно закивали.

— Значит, вы считаете, что можно одновременно любить и ненавидеть? — спросила я, когда он завязывал веревочки на моем капюшоне.

— Да. Иначе и быть не может. Что ж, вперед, в снега! — Он коротко сжал мою ладонь и повел меня к выходу.

— Это уже серьезно… — неожиданно пропела Селин Дион.

Мистер Фэрброзер бросил на меня удивленный взгляд и тем не менее открыл для меня дверь и помог выйти.

— Должна сказать… — начала я, но холодный воздух вызвал новый приступ тошноты. Я остановилась, опершись на стену.

— Вам дурно? Обморок? Держите голову вот так…

Я не разобрала конец предложения, потому что меня начало рвать водкой и орехами прямо на клумбу с анютиными глазками. Мистер Фэрброзер поддерживал меня за талию, а потом, когда я закончила, протянул мне носовой платок и отвернулся, давая мне возможность спокойно привести себя в порядок.

— Видимо, я что-то не то съела, — пробормотала я.