Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

Называлось это место «Приют Надежды». Я узнала про него в Союзе матерей — никогда бы не подумала, что придется туда обратиться. Там было довольно мрачно. Большой викторианский дом из красного кирпича, скользкие полы, длинные темные коридоры. До сих пор, кажется, чувствую запах дезинфицирующих средств. Каждой девушке давали отдельную палату — но от этого им было только хуже. Джесси говорила, что каждую ночь слышит, как они плачут. Не пробыла она там и недели, как заявила: «Нэнси, я не могу больше здесь оставаться. Я хочу вернуться вместе с тобой к Энни. Это ужасно! Ты знаешь, что нам не позволяют пользоваться парадным входом? А по воскресеньям заставляют ходить в церковь и стоять разрешают только там, где нас не увидят остальные». Я ее переубедила. Я сказала: «Тебе надо быть здесь. Тут есть врачи и медсестры. В твоем состоянии, а тем более в твоем возрасте нужно, чтобы за тобой присматривали специалисты. Тут все сделают как следует. А я буду каждый день к тебе приходить». Честно говоря, я боялась, что она передумает. Или сбежит. Или что-нибудь с собой сделает. Я знала, что она толком еще не решила.

Роды начались ночью, и я об этом не знала, — на пять недель раньше срока. И скоротечные были — чуть больше четырех часов. Медсестры назвали ее хулиганкой. «В жизни не слышала, чтобы человек такими словами выражался, — сказала мне одна из них. — А ведь мы тут много чего наслушались». Джесси сказала, что они негодяи: не дали ей никакого обезболивающего. «Просто кошмар! Никогда больше на такое не соглашусь, это я тебе точно говорю. А врач пришел только в самом конце и ни слова мне не сказал! Ни единого слова! Чтоб он в аду сгорел, чтоб всех их черти зажарили!»

А я ни о чем не могла думать, кроме ребенка. «Ты все еще хочешь, чтоб я ее забрала?» — спросила я. У меня душа ушла в пятки. «Да, — тут же ответила она. — Забирай. Мне она не нужна». Я чуть не умерла от счастья.

Мы пробыли неделю у Энни, а потом Билл отвез меня домой. Весь городок сгорал от любопытства. Когда мы уезжали, он сказал, что мы отправляемся ухаживать за больным родственником. А теперь я им сказала, что специально соврала, чтоб не сглазить все-таки в моем возрасте… Не знаю уж, поверили они мне или нет. Меня это не волновало. Но что бы они там ни думали, в лицо ничего не говорили. Но сначала, конечно, все обсуждали такую новость. В первое же воскресенье в церкви прочитали молитву за здоровье — мое и ребенка. И мне ничуть не было стыдно. «Это наш секрет, — сказала я Богу. — Если ты его сохранишь, то я и подавно ни слова не скажу».

В нашем доме нет центрального отопления — естественно, у нас вообще нет ничего, что больше всего надо, — поэтому мне пришлось положить джинсы на кровать и сушить их феном. Хлопнула входная дверь, послышался голос Айви, потом мамин — какой-то странный. Я переложила фен в другую руку и задумалась о Дэниеле. А не так уж плохо будет с ним встретиться. Он мне почти нравится. Не в том смысле, конечно, нравится — такой-то ненормальный! Однако он, кажется, понимает меня лучше, чем кто-либо другой. Может, я тоже ненормальная?

Я выключила фен. В наступившей тишине я услышала щелчок замка — мама заперлась в своей комнате.

— Я принесу тебе магния. Приляг пока. Сейчас. Только повешу твой дождевик сушиться.

Так, значит, был очередной приступ депрессии.

Я потрогала джинсы — более или менее сухие. Сняла спортивные штаны и сунула ноги в джинсы.

Стоп. Я посмотрела на себя в зеркало. Что-то не так. Не натянув джинсы и до колен, я уже поняла: они не сойдутся на моем покруглевшем животе.

Судьба меня все-таки настигла.

«Все к лучшему». Может быть, это верно, раз так говорят по телевизору. Только скажите, какая политическая партия в состоянии решить мои проблемы? Если бы я знала, что кто-то это может, я бы прибежала в избирательный пункт к семи утра. Но всем ведь наплевать на простых людей, запертых в четырех стенах среди сумасшедших.

Мы платим гигантские налоги, и куда они, спрашивается, уходят? Какие-то дотации дурацкой Лондонской опере! Я бы проголосовала хоть за психа ненормального, если бы меня волновала вся их идиотская политика, только мне на нее элементарно не хватает сил. Здорово, конечно, что они собираются развозить всех по избирательным участкам, но что-то я не слышала, чтобы кто-нибудь из них предложил очистить бабусе калоприемник, пока я реализую свои демократические права.

Попробовали бы политики пожить так, как мы.