Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

Я засмеялась. Потом отвернулась. Стало неловко.

— Прости. Нельзя, конечно, так шутить про смерть дедушки. На самом деле мне и правда жаль, что он умер. Он был хороший, и мне будет его не хватать. Просто дома все такие мрачные — невыносимо. Ужасно, когда родители не сдерживают свои чувства.

Я подумала о нашем доме, где чувства так и бурлили. Тут я заметила, что стою разинув рот, и поспешно его закрыла.

— Ну так как? — Он склонил голову и посмотрел на меня поверх очков.

— Ты умеешь удивить, да?

— Надеюсь. — Он развернулся и направился к двери. — Идешь?

— Нет. Может, ты гений. А мне надо вести себя хорошо, особенно после сочинения, чтобы получить приличную оценку. Сегодня она объявит результаты работ за семестр — я не могу не пойти. Такая вот я примерная.

Я улыбнулась. Он улыбнулся мне в ответ.

— Приятно тебе попить кофе! И если ты не против, я все-таки свалю все на тебя, когда буду объяснять, почему опоздала.

— Приготовлюсь изображать безутешную скорбь во время обеда.

Так он и сделал. А потом у меня начались месячные. Христос воскресе!

Началось воскресенье не очень хорошо. Выпив пару глотков джина для храбрости и надев новое платье, я стояла перед зеркалом, решая, какие сережки надеть. Внизу бабуся распевала «Расскажи-ка мне повесть древнюю, как мир» — видимо, именно это пели сегодня с утра в церкви. Через дверь в комнату Шарлотты доносились ее вопли, похожие на мяуканье кошки, когда ее мучают, — значит, моя дочь слушает плеер. А я? «Сегодня, Матфей, я буду…» Я подышала на зеркало, подождала, пока налет рассеется, и сказала: «Селин Дион!» (Радостные крики, аплодисменты, восхищение и т. п.) Я надула губки и глубоко вздохнула. Должна признать, я сегодня удачно накрасилась.

«Подумай, дитя, для тебя самого…»

Из кухни донесся вой пожарной сигнализации.

— Елкин кот! — сказала я Селин Дион в зеркале и бросилась вниз по лестнице.

Бабуся уже поджидала меня.

— Карен! Тостер загорелся! Что делать?

Я оттолкнула ее и побежала на кухню. Из тостера поднимались клубы черного дыма. И тут же рядом со мной снова появилась бабка. С виноватым видом она сказала:

— Я хотела приготовить обед…

— Не могла подождать две минуты? Я бы все приготовила! — рявкнула я, и она ретировалась в гостиную.

Я выдернула вилку из розетки и набросила на тостер полотенце. Дым начал рассеиваться. Открыв заднюю дверь, я осторожно взяла прихватками тостер, выставила его за порог и решила немного понаблюдать: не загорится ли снова. Через полминуты появилась Шарлотта — пришла на запах паленого.

— Чем это так воняет? — спросила она и тут же заметила крошки на полу и тостер, накрытый полотенцем. — А, понятно. Бабушка опять намазала хлеб сыром, прежде чем запихать его в тостер. Я ее на прошлой неделе за тем же застукала. Видимо, опять намазала сыр слоем в палец толщиной, вот тостер и закоротило. — Она состроила жалостливую физиономию. — Бедная бабушка. Она ведь не виновата, она же не понимает, что делает. Ты знаешь, что она теперь сидит на диване и плачет?

Я промолчала, еле сдерживаясь, чтобы не предать дочь мучительной смерти через тыканье вилкой. Что это на нее напало? Такая чертовски разумная вдруг стала — и, как всегда, чертовски не вовремя. Раздался звонок в дверь.

— Это Айви. Я открою. Кстати, мам, что это за дурацкие сережки?

— А кто такая Айви?

Мистер Фэрброзер сделал глоток пива. Мы сидели в конце длинного стола в «Перьях» — он немного отодвинулся от остальных «бродяг Форгейта». Слава богу, он, кажется, обрадовался, что я пришла: слава богу, что он вообще был здесь.

— Бабусина приятельница. Они дружат еще с тех времен, когда обе работали в Союзе матерей. Айви Седдон вместе с Мод Эккерсли водит ее по воскресеньям в церковь, а вечером Айви приходит посидеть с ней. По средам она водит ее в клуб для тех, кому за семьдесят (они собираются в «Клубе рабочих»), а Мод приходит по вторникам — присматривает за ней до обеда. Если одна заболеет — обязательно придет другая. Они никогда меня не подводили. Еще по понедельникам приходит сиделка из Общества помощи престарелым, а по четвергам на три часа приходит горничная, которой я плачу из пособия. Конечно, я могла бы ее оставлять с Шарлоттой — иногда приходится, но стараюсь этого не делать. Да и Шарлотта большую часть дня в школе. Так что я не смогла бы работать даже на полставки, если бы мне не помогали присматривать за бабусей. Удивительно, как все происходит. Десять, даже пять лет назад она прекрасно себя чувствовала. Только немного забывчивая была, а так…