Кейт Лонг - Дневник плохой мамаши

Я. Ладно. Отлично. А-а…

Пол. Я позвоню.

Я. Пол!

Пол. Чего?

Я. Крисси — это кто?

Пауза, щелчок, гудки.

Открылась дверь в гостиную. Вышла бабушка. Все платье у нее в крошках.

— Филлис Хитон сделали гистерэктомию, — грустно проговорила она и опустилась рядом со мной на ступеньку.

Я сняла шарф и набросила его на плечи нам обеим. Хотелось плакать.

— Не все на свете можно исправить, — прошептала она.

— Я бы на твоем месте ни за что не стала с этим связываться, — сказала Сильвия, поворачиваясь вправо-влево на крутящемся стуле.

Есть у нее такая привычка. Когда-нибудь она так закрутится, что улетит в космос. Я сидела в учительской, вырезала из бумаги нарциссы — надо тридцать штук. Шестой класс смотрит по телевизору научно-популярную программу, и в кабинете так темно, что они все равно не заметят, на месте я или ушла. Сильвия, как ни странно, страшно мне обрадовалась.

— Что, если им нужен твой костный мозг?

— Что?

Сильвия посмотрела на меня как на умалишенную.

— Ты что, новости не смотришь? Если вдруг обнаруживаются родственники, о которых ты и не подозревала, им всегда нужен твой костный мозг, или почка, или еще что. И тебя же будут считать негодяйкой, если не согласишься. И об этом говорят не только по телевизору. На прошлой неделе я читала в «Уиминс Оун» про одну женщину. Она понятия не имела, что у нее есть брат-близнец, и тут он пришел к ней и потребовал ее почку. Нет, слишком большой риск. Я бы на твоем месте, Карен, ни за что в это не впутывалась.

«Спасибо, Сильвия, — подумала я. — Беседы с тобой просто драгоценны. Ты помогла мне принять решение. Я найду свою настоящую мать во что бы то ни стало».

И тут в кабинет вошел директор — принес Сильвии письмо отпечатать. Секретарша сделала стойку, как собака, почуявшая дичь.

— Мистер Фэрброзер, как вы думаете, — начала она, не обращая внимания на мое недовольство, — стоит Карен попробовать разыскать своих настоящих родителей?

Надо отдать ему должное: мистер Фэрброзер даже глазом не моргнул. Видимо, он уже привык к выходкам Сильвии: он-то с ней общается все время, тогда как мы только на переменах.

— Мне кажется, я не имею права вмешиваться в чужие дела, — сказал он, кладя письмо на стол. — Не могли бы вы послать это после занятий родителям Гэвина Кроссли? Надо с ними поговорить. Дарилу Макинсону пришлось накладывать швы. — Он обратился ко мне: — Да, это очень серьезно. Никому не пожелаешь оказаться перед таким выбором.

Он улыбнулся и вышел.

— Бедняжка! — объявила Сильвия, как только дверь за директором закрылась.

Это она вздыхает потому, что ему сорок — может, даже пятьдесят, — и он все еще не женат, всю жизнь жил с родителями, пока они не умерли, и теперь так и живет один в огромном доме на Каслтон-роуд — ходит, наверно, по пустым комнатам. Почему, спрашивается, он не купит маленький домик? А еще, может быть, он гей, только не сознает этого, а ведь в наши дни никто не видит в этом ничего страшного. И лысеет уже, несчастный. Рассуждения Сильвии о нашем директоре я слышала бессчетное количество раз. На самом деле он неплохой человек и хороший начальник. Ему, должно быть, трудно: все-таки женский коллектив — очуметь можно. Он всегда с пониманием относится, когда мне из-за бабуси приходится взять отгул. На Рождество он покупает всем нам подарки: недорогие, конечно, но главное — не подарок, а внимание. В прошлом году он подарил всем кактусы. Сильвии — маленький и толстенький, весь в длинных колючках. А мне — высокий и какой-то волосатый, в пушинках, похожих на бешеных пауков. Кактусы мне не нравятся, они считаются слишком заурядными. В «Инспекторе Морсе» [13] Популярный детективный сериал, экранизация рассказов Колина Декстера (в России был показан в начале 1990-х гг.). вы никогда не увидите кактусы на окошках. Я поставила подарок мистера Фэрброзера на кухонный подоконник за глиняный горшок с чесноком. Выкинуть не решилась: это было бы невежливо.

Вот-вот должен был прозвонить звонок на перемену, и Сильвия пошла в туалет подкрасить губы и поправить нижнюю юбку, а я, взяв свои нарциссы, отправилась в класс. Я свернула за угол, и тут бумажные цветочки посыпались на пол. Еще минута — и их затопчут вылетающие из кабинетов десятилетние дети. Поэтому я положила остатки на столик и стала ползать по полу, собирая бумажки.

— Давайте помогу. — Надо мной стоял мистер Фэрброзер, держа под мышкой планшетку с прикрепленными к ней накладными на новые шкафы. Он наклонился и поднял одинокий нарцисс, прилипший к серому пластику пола. — Тяжелая у вас работа. Кстати, извините за то, что произошло в кабинете.