Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

Биль часто пускался в рассуждения об университете — только потому, как мне кажется, что ему нравилось вызывать меня на спор. Я всегда начинал сердиться, когда он утверждал, что и Боджо Браун, и Сэм Грин, и Джо Бингэм, и Боб Кэррол, и все остальные — просто-напросто напыщенные ничтожества. Я обычно отвечал, что он и сам не понимает, о чем говорит, так как слишком плохо знает этих людей.

— Если бы не я, — заявлял Биль, — то тебе бы здесь не быть, мой мальчик. Такого друга, как я, у тебя больше нет.

— Но я неплохо себя чувствовал и до встречи с тобой.

— Давайте, давайте! — подбадривала нас Мэрвин. — Мне еще не доводилось встречать таких парней, как те, о ком вы говорите.

— Да и не могли встретить, дорогая, — отвечал Биль. — А вот теперь вы знаете Гарри. Он как раз из той же братии.

— Ну нет, — не соглашалась Мэрвин. — Он совсем не такой.

Постепенно я знакомился с другими служащими конторы — женатыми мужчинами, которые проживали в пригородах, с девушками, печатавшими на машинках или корпевшими над альбомами с газетными вырезками и делами. Со своими старыми приятелями я почти не встречался, а при встречах не знал, о чем с ними говорить.

Раз или два в Нью-Йорк приезжал Джо Бингэм и обращался ко мне с просьбой помочь ему развлечься. Однажды вечером я поехал с ним в Гринвич-вилледж [23] Гринвич-вилледж — пригород Нью-Йорка, населенный преимущественно богемствующей интеллигенцией. . Наверное, у каждого бывает в жизни такое время, когда Гринвич-вилледж кажется особенно привлекательным. Он напоминает мне некоторые места, описанные в романе Дюморье «Трильби», нечто из того, что я видел в Париже, когда приезжал туда в отпуск с фронта. Вентиляция и пища в Гринвич-вилледж оставляли желать лучшего, а оплывающие свечи в блюдцах на столиках являлись единственным источником освещения, зато здесь каждый мог говорить с кем угодно и обо всем, что считалось неприличным обсуждать в семье, — о свободной любви, пробных браках, о значении снов, о прогрессе в искусстве и о марксизме. Ваша осведомленность или неосведомленность никакой роли не играла — вы могли очень скоро нахвататься тут нужных фраз, и к тому же всегда находился человек, жаждавший объяснить вам все на свете. Мэрвин, правда, говорила мне, что большинство обитателей Гринвич-вилледж — это никчемные люди, способные на всякую крайность, но и она с наслаждением проводила здесь время, утверждая, что, несмотря на все дурное, что я мог видеть и слышать в Гринвич-вилледж, мне все же полезно посещать его. Я и по сей день еще вспоминаю с удовольствием, что продававшую тут сигареты девушку я мог запросто называть «Соня», и она не сердилась, а цыганку Мери — просто «Мери». Именно здесь, в конюшне, переделанной в театр, я впервые видел пьесы о’Нила, а как-то раз встретил и самого драматурга. Я знаю, сейчас принято высмеивать и хулить Гринвич-вилледж, но для меня он по-прежнему сохраняет какое-то особое очарование, потому что все мои воспоминания о нем связаны с Мэрвин Майлс.

Джо Бингэм, которого я как-то привел сюда, воспринял все иначе. Самое нелепое шутовство, которое он когда-либо видел, — вот как он отозвался о Гринвич-вилледж. Ему хотелось только одного — выпить как следует и поволочиться за девушками, и он обидел здешних поэтов и художников, вышучивая их стихи и картины.

— Нет, — сказал он, — ты только дай мне вернуться домой и рассказать обо всем ребятам!

Когда Джо как-то в пятницу вечером позвонил мне в контору, я решил вторично отвезти его туда, поскольку он был одним из самых старых моих друзей. Вот как получилось, что он встретился с Мэрвин и оказался почти единственным из приятелей, которых я познакомил с ней.

— Вот и я, — сказал он мне по телефону. — Что мы намерены делать сегодня?

— Я обедаю с девушкой, но буду рад, если ты присоединишься к нам.

— Ясное дело! Попроси ее привести какую-нибудь приятельницу.

— Ни о чем я ее просить не стану. А ты приходи. Буду ждать в половине седьмого.

Я боялся, что Мэрвин начнет возражать, но все обошлось благополучно — я объяснил, что речь идет о Джо Бингэме, моем университетском товарище, которому я, естественно, обязан уделять какое-то внимание. Мэрвин согласилась со мной и сказала, что мы можем зайти за ней и она с удовольствием познакомится с ним. Мы встретились с Джо в «Гарвардском клубе» и на такси поехали на квартиру к Мэрвин.

— Она работает в нашей конторе, — пояснил я.

— Мальчик мой! — воскликнул Джо. — Да неужели ты не мог придумать ничего получше, чем бегать за каждой юбкой у себя на службе?