Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Мы рано выехали, — ответил я. — Чем скорее покончить со всем этим, тем лучше.

Глэдис немедленно убежала наверх, опасаясь, как бы кто не увидел ее пауков. Я велел Джорджу отвести Битси за угол. Элин сообщила, что в доме пока нет никакой еды. Затем сверху я услышал голос Кэй:

— Гарри, почему это вы приехали в такую рань? Почему ты не позвонил по телефону?

Ее тон показался мне слишком резким, но я подумал, что, видимо, и в самом деле следовало позвонить. Я поспешно поднялся на второй этаж и застал Кэй в вестибюле перед гостиной.

— Поездка оказалась чертовски трудной. У Сэко мы наскочили на гвоздь, а потом с Глэдис стало плохо.

— Да, но ты все же мог бы позвонить по телефону. Биль здесь.

— Что?!

— Биль здесь, — повторила Кэй. — Он хотел взять меня с собой в «Ритц».

Из гостиной вышел Биль, и, завидев его, я не знал, как выразить свою радость.

— Биль! Откуда ты?

Биль улыбнулся.

— Я ведь незаменим. Как только у ребят появляется во мне нужда, я тут же все бросаю. Гарвард… ра, ра, ра… Гарвард!

— О чем ты? — удивился я.

— Комитет развлечений. Двадцатипятилетний юбилей нашего выпуска. Наш старый друг Боджо Браун все же добрался до меня.

— Боджо? — переспросил я. — Но Боджо же сказал, что ты ему не нужен.

— Может, когда-нибудь и был не нужен, а теперь нужен.

В разговор вмешалась Кэй.

— Как благородно со стороны Биля приехать сюда во имя этой цели, — заметила она.

— Да, да, чудесно! — подтвердил я. — Просто замечательно, Биль, что ты не жалеешь для комитета своего времени.

— Кто-то же должен поработать, — ответил Биль. — Кого еще найдет комитет? А почему ты смеешься?

— И подумать только, что ты постоянно твердил, как тебе осточертели все разговоры о нашем выпуске. — Одно лишь присутствие Биля заставляло меня смеяться.

— Гарри, — проговорила Кэй, — мы с Билем собирались пойти позавтракать, пожалуй, немного эгоистично с нашей стороны убегать, но ведь ты же не позвонил.

— Ничего, ничего, идите! Я с ребятами перекушу где-нибудь на стороне, а потом мы все вместе пообедаем, хорошо?

— Гарри, — продолжала Кэй, — но над чем ты смеешься?

— Никак не могу привыкнуть к мысли, что Биль все же дал себя заарканить.

Взгляд Кэй заставил меня прикусить язык. Он означал, что позднее она вернется к моим словам и спросит, как я мог проявить такую грубость и глупость. Я умолк, потому что никак не мог сообразить, что плохого я сказал, хотя, возможно, мои замечания действительно оказались необдуманными и неостроумными. Но ведь я очень устал и к тому же промок. Взглянув на Биля, я понял, что наступил ему на больную мозоль. Мне всегда казалось, что Биль вполне терпимо относится к добродушному подшучиванию, а сам я никогда не возражал (пожалуй, мне даже нравилось), — когда Биль подсмеивался надо мной в присутствии Кэй. И тем не менее на лице у Биля появилось какое-то странное выражение — не сказал бы, что сердитое, а скорее встревоженное, словно его серьезно беспокоило, что я скажу дальше, хотя я только намекнул, что Биль не слишком-то дорожит своим выпуском. Я не видел в сказанном ничего плохого, поскольку Биль лет двадцать лез из кожи, отпуская шуточки насчет духа товарищества и высмеивая наших одноклассников, которые в меру своих сил добивались, чтобы наши встречи проходили как можно лучше. Вот почему я смутился, будто приехал не в свой дом, а в чужой.

— Ну, а теперь что я сделал? — спросил я.

Биль рассмеялся; казалось, только сейчас до него дошел смысл шутки.

— Приехал домой как раз к завтраку, только и всего, — ответил он. — Ты идешь с нами?

Как только Биль засмеялся, все стало на свои места.

— Нет, нет, идите без меня. Кто-то же должен покормить ребят. Да и машину нужно разгрузить. Я свожу детей куда-нибудь поесть. Нет, нет, идите без меня.

— Ты, надеюсь, не обижаешься на нас?

Меня стало уже немного сердить, что они придают столько значения такому пустяку, как завтрак в ресторане. Я не понимал, почему Биль и Кэй прибегают к таким длинным объяснениям, как будто мы не старые друзья.

— Да не обижаюсь я, Кэй, и давайте прекратим этот разговор. Между прочим, я привез мороженицу. Она осталась в багажнике.

— Какую еще мороженицу? — изумилась Кэй.

Меня поразило, что она, видимо, совсем забыла о той самой мороженице, которая вызвала у нас настоящую дискуссию всего лишь три дня назад.

— Какую мороженицу? — повторил я. — Да ту самую, о которой мы спорим каждый год. Уж не хочешь ли ты сказать, что забыла о ней?