Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— А знаешь, босс, как-нибудь я хочу поговорить с тобой относительно денег. Если бы ты больше давал мне на расходы, я бы сам покупал себе одежду и мне бы не пришлось обращаться к тебе с такими просьбами. Как-никак это унизительно.

— Уходи. Я занят.

— Но ты же в отпуске!

— Убирайся. Я занят.

Джордж снова наткнулся на стол и уронил две книги и трубку, но я промолчал и не стал поднимать их.

Я понимал, что мне надо серьезно поговорить с Джорджем, но когда он возвращался из школы, всегда оказывалось так, что либо он занят, либо мне некогда. Часто можно слышать, что отец должен быть товарищем своего сына, что они должны дружить, вместе что-то делать. Вероятно, моя вина, что мы не стали с Джорджем настоящими друзьями, но не уверен, только ли моя. Мне кажется, что он не особенно жаждет моего общества; мы соприкасаемся с ним лишь в тех случаях, когда ему что-нибудь нужно или если я делаю ему замечание, когда он чавкает за столом. В поисках какой-то основы для нашего сближения мне приходится рыться в своем прошлом и припоминать время, когда я был одного возраста с Джорджем, однако на ум мне приходит только, что я отличался чувствительностью и робостью и совсем не походил на Джорджа.

— Джордж! — донесся до меня голос Кэй откуда-то из переднего вестибюля. — Ты знаешь, где отец?

Затем я услышал, как Кэй быстрой деловой походкой прошла через нашу спальню. На ней было белое теннисное платье и зеленый козырек, сдвинутый на лоб. В руках она держала блокнот и карандаш, что свидетельствовало о том, что Кэй направлялась на кухню распорядиться о покупке продуктов.

— Гарри, ты видел Глэдис?

— Глэдис? Нет.

— Ты видел ее за завтраком?

— Да. Она собиралась куда-то отправиться изучать насекомых.

— Напрасно. По-моему, это какая-то ненормальная склонность.

— Не вижу ничего плохого. Кто знает, возможно, она гений.

— Нет, нет, это ненормально. В школе говорят, что она слишком много фантазирует.

— Пусть ее сначала обучат в школе арифметике и правописанию, вот тогда я буду прислушиваться к мнению учителей.

— Ты ничего в этом не понимаешь и не хочешь понять.

— В позапрошлом году Глэдис считала себя эскимоской, в прошлом индианкой, а теперь она викинг. И вместе с тем она еще не умеет правильно делить, а за ее обучение приходится платить семьсот долларов.

— Перестань! Нет ничего проще, чем напускать на себя дешевый цинизм и иронию.

— Что ж! Перестать так перестать.

— Между прочим, что ты тут делаешь? — внезапно спросила Кэй. — Почему ты не на воздухе?

— Скоро выйду. Сначала хочу кое-что сделать.

— А что, если я сейчас отдам распоряжения на кухне и мы пойдем играть в теннис?

— С удовольствием, только не сейчас. Мне необходимо позвонить на службу и оформить несколько счетов.

Кэй опустилась в кресло и вздохнула.

— Просто удивительно. Почему, как только мы остаемся вдвоем, сразу же начинается разговор о счетах и деньгах?

— Не знаю почему. Так уж получается.

Кэй снова вздохнула.

— В твоей комнате всегда такой ужасный беспорядок. И все потому, что ты никому не разрешаешь ни до чего дотронуться. Не понимаю, почему ты предпочитаешь торчать тут, в то время как у тебя есть целый дом. Гарри, ты любишь меня?

— Что? Конечно.

— Тогда почему тебя так передернуло? Что особенного, если я спросила, любишь ли ты меня?

— Ничего особенного я и не вижу в этом.

— Не понимаю, почему мы не можем говорить просто и естественно и не ссориться.

— Послушай, Кэй. Я люблю поговорить, но сюда я поднялся, чтобы никому не мешать.

— Вставай и бери свою ракетку. Пойдем играть в теннис.

— Лучше во второй половине дня, Кэй. Сейчас я в самом деле занят.

Точно такой же разговор мы вели уже тысячи раз. Я знал, что скажет Кэй еще до того, как она открывала рот.

— Ну хорошо. Не вздумай сказать, что мы никогда и ничего не делаем вместе.

— А мы никогда и не хотели делать что-нибудь вместе и в одно и то же время, — ответил я, но Кэй уже не слушала, озабоченная чем-то другим.

— Ты не забыл, что мы завтракаем в гостях? — спросила она. — Прислали из чистки твои костюмы?

— Прислали.

— Тогда надень какие-нибудь другие брюки. Те, что ты носишь сейчас, слишком узки… Гарри, Биль Кинг приезжает завтра утром?

— Да, завтра утром. Я только что получил телеграмму.

— Как было бы хорошо, если бы мне не приходилось обо всем думать. Биль и Элиза действительно разошлись?

— Полагаю, что так.

— Интересно, что у них произошло?