Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

Если бы Эрик Мунн не пригласил меня в Норт-Ист-Харбор на День труда, я бы, возможно, никогда не поинтересовался самочувствием Кэй Мотфорд и мы, то есть Кэй и я, так бы и остались посторонними людьми. Но случаю было угодно свести нас с Мунном в зале для клиентов фирмы «Смит и Уилдинг», куда я зашел взглянуть на доску с ценами на акции моторостроительных фирм. Эрик Мунн пригласил меня не потому, что мы были близко знакомы и я ему нравился, — просто для полного комплекта не хватало еще одного человека, а он не хотел звать первого встречного, чье присутствие пришлось бы как-то объяснять остальным.

— Почему бы тебе не приехать в Норт-Ист-Харбор в День труда? — спросил Эрик. — Семья как раз просила меня найти кого-нибудь еще. — Он перечислил имена тех, кто собирался приехать, и я убедился, что все они мне знакомы. По тому, с каким жаром он принялся уговаривать, я понял, что Мунн считает меня настоящей находкой и что я именно тот человек, который ему нужен и подходит во всех отношениях.

— Приедет Кэй Мотфорд, — между прочим сообщил он. — Ну же! Нечего раздумывать, соглашайся.

— Хорошо. С удовольствием.

— Тогда садись на пароход в пятницу, а место закажи сейчас же.

В пятницу, во второй половине дня, минут через тридцать после того, как пароход отошел от пристани, я заметил Кэй; она стояла на носу и любовалась мирным зеленым островом, в заливе. Ветер раздувал ее платье; казалось, Кэй была погружена в глубокое раздумье и забыла обо всем на свете, однако, увидев меня, она поспешно повернулась.

— А, Гарри! Я не знала, что вы здесь.

— Я тоже еду к Муннам.

— Я не знала, что вы знакомы с ними.

— Знаком, но не очень близко. Мне и в голову не приходило, что вы можете уехать из Норт-Харбора на праздник.

— Похоже, что я несколько устала от Норт-Харбора. Интересно будет встретить какого-нибудь нового человека.

— Он уже перед вами.

— Так-то оно так. Но там будут и другие люди, что, надеюсь, поможет нам встряхнуться.

Мы вместе пообедали, а потом, в четыре часа утра, пересели в Рокленде на пароходик со старенькой машиной и поплыли среди островов. Стоя на палубе, мы наблюдали, как солнце постепенно разгоняет утренний туман и как проясняется, становится отчетливой картина сверкающего в солнечных лучах моря. Мы почти не разговаривали, но присутствие Кэй радовало меня — я раньше не бывал у Муннов и всегда чувствовал себя стесненно, направляясь в незнакомое место.

— Идти в гости — это все равно что идти на бал, ведь правда? Неизвестно, как проведешь время, а уйти, если не понравится, неловко.

— Вот уж не предполагал, что может быть такое совпадение мыслей.

— Я всегда так думаю. Гарри, если все, кто там соберется, хорошо знают друг друга, давайте постараемся быть вместе.

— Конечно.

— Как это похоже на вас! Будто вы и не знаете других слов, кроме «конечно».

Вот почему я и пригласил Кэй покататься на одной из небольших парусных яхт: все остальные знали друг друга лучше, чем Кэй или меня. То и дело можно было слышать шуточки, понятные только тем, кто долгое время жил тут вместе; всех их объединяло чувство, которое возникает среди людей, которые провели лето одной компанией и знают, что скоро им предстоит разъехаться.

— Гарри, — сказала Кэй, когда мы оказались в яхте, — не мешало бы вам выровнять кливер. Вы держите его не совсем ровно.

— А вам не мешало бы держать яхту немножко подальше от берега.

Дул легкий ветерок, управлять яхтой было нетрудно, и мы могли спокойно сидеть и любоваться видом островов, разделенных голубыми протоками; особая прелесть заключалась в том, что мы чувствовали себя совершенно непринужденно. Был конец лета, в воздухе чувствовалось прохладное дыхание осени. Кэй была в теннисном платье и мягком серовато-оранжевом свитере. Упираясь ногами в противоположное сиденье, она держала левой рукой румпель. Бриз раздувал ее волосы, бросал на лоб и глаза, и она то и дело откидывала их назад. Круглолицая, с пухлыми щеками в детстве, Кэй теперь, с годами, утратила свою полноту, черты ее лица стали подвижными, как и вся она.

— Когда воздух так свеж и все неподвижно и блестит, прошлое кажется страницей, где в конце длинного предложения поставлена точка перед новым абзацем, — проговорила она.

— Это верно. Чувствуешь, что-то кончилось, ушло в прошлое.

— Гарри, мы оба несчастны, да?

Когда Кэй сказала это, я смотрел на кливер и думал о том, что слишком уж прямо он поставлен. Услышав ее слова, я повернулся и с удивлением обнаружил, что она наблюдает за мной, а не за парусом.