Ирина Потанина - Неразгаданная

чушь какую-то говорит: “Научись ходить по земле, не топча при этом асфальт”. А мне его психиатру показать хочется. А в тебе он вдруг почувствовал сородича…

— Покажи психиатру нас обоих. Тань, но ведь это просто дружба…

— Дружба? Знаешь, наверное, дружбы между мужчиной и женщиной все-таки не существует. По дружбе, кстати, не целуются…

Последние слова были произнесены с долей упрёка. Рита поняла, что Вовка все рассказал жене. Странная честность…

— Это был минутный порыв, случайный, — подавленно произнесла девочка.

— У моего мужа не бывает случайных порывов, все его поступки осмысленны! — почему-то возмутилась Таня, — послушай, я вот что предлагаю. Мы ведь здесь живем вовсе не из-за отсутствия изолированной квартиры. Нам просто переезжать лень. У нас на окраине Харькова есть однокомнатная, правда без телефона.

— Что? Тут люди с ума сходят, от отсутствия жилья, бомжами себя чувствуют… А вам переезжать лень? — искренне удивилась Рита.

— Такое у меня мужо. Пока петух в одно место не клюнет, не пошевелиться. Но сейчас, я думаю, он таки поймет необходимость переезда. Предлагаю тебе с Вовкой пожить в той квартире, а я с детенышем останусь здесь.

Рита почувствовала, как ощущение реальности происходящего навсегда распрощалась с ее мозгом. Нет, нет, нет. Ничто не могло заставить девочку рушить чью-то семью, слишком хорошо Рита помнила, как ее родители разводились. И потом, не готова Рита была тогда к подобию, пусть совсем слабому, семейной жизни.

— Танечка, милая, не сходи с ума, пожалуйста. Вовка любит тебя, очень-очень, он сам мне говорил. Он не сможет без тебя, никак не сможет. Господи! Вы уже десять лет вместе, ты была рядом с ним и в горе, и в радости, и теперь ты хочешь позволить какой-то малолетке разрушить все это?

Татьяна как-то странно посмотрела на девочку.

— А ты штучка, оказывается…

— Тань, мне не нужен твой муж, — Рита вдруг почувствовала себя предательницей, — точнее нужен, но, как друг, как учитель, как напарник по бизнесовым делам…

Интерес в глазах Татьяны все разгорался.

— Теперь я понимаю, почему он тебя любит.

— Тьфу ты, да не правда это!!! — Рита мысленно пинала себя ногами за чувство дикой радости, охватившее ее от Таниных слов, — послушай, хочешь я уйду? Исчезну совсем-совсем, найду другую работу.

На лице Татьяны вдруг отразился неподдельный страх.

— Ты что? Не смей. Он никогда не простит мне этого. Он сойдет с ума окончательно. Да и мне будет тебя очень не хватать. Ты живая, и от этого всем вокруг становиться теплее. Только, когда ты не пластмасишься.

— Чего?

— Пластмасса, притворство, маска, это в тебе чувствуется, но это пройдет, если поживешь с ним чуть-чуть.

— Да не буду я. Я уже ответила. Ты предложила, я отказалась, неужели непонятно.

Тяжелая туча тишины окутала комнату. Обе женщины только что перешагнули через свои самые сокровенные чувства, обеим это стоило неимоверного труда, сердца обеих безумно бились, пытаясь выскочить из решеток грудной клетки, рассыпаться на миллион мелких кусочков и покрыть ощущение нечеловеческой боли пеленой небытия. Но это было бы слишком легким финалом.

— Господи, — Татьяна заговорила первой, — но ведь такое чувство дается раз в жизни, его нельзя убивать. Бог покарает нас за убийство его величайшего дара — любви.

Рите хотелось громко материться, она была готова задушить Татьяну за то, что та формулировала собственные ощущения девочки, которые так хотелось проигнорировать.

— Нет ничего хуже сформулированного ощущения, — произнес вдруг мужской голос, в комнату вошел Володя, — мы все трое присутствовали при рождении чувства, мы видели его детство, юность. Оно умерло, так и не созрев. Но мы вынуждены были убить его. Давайте помянем.

Володя достал из кулька бутылку коньяка. Что-то слишком часто здесь стали пить спиртное! Было непонятно прикалывается Володя или нет. Первую рюмку выпили молча.

— Ребенок, тебя удивляет все это?

Рита пожала плечами.

— Знаешь, почему мы с Морозовой, несмотря на абсолютно противоположные взгляды на жизнь, вот уже десять лет вместе? Честность — это основа наших отношений. Это, как оказалось, самый прочный фундамент. Неужели было бы лучше, если б мы с тобой встречались тайно? Мы бы чувствовали себя сволочами…

— Я итак себя такой чувствую.

— Послушайте, — Татьяна вдруг обрела привычную живость, — а может это и правда дружба?

— Теперь уже дружба, — заверил ее Вовка, поднимая вторую рюмку коньяка.