Ирина Потанина - Неразгаданная

Рита опять почувствовала себя неловко. Она промолчала, по-детски поджав губы. Володя не отводил глаз.

— И откуда же ты такая взялась на мою голову? — задумчиво произнес он.

Рита не могла больше выдерживать этот взгляд. Девочке хотелось убежать, забиться куда-нибудь в угол, спрятаться, и никогда не возвращаться. Она знала, что означают подобные взгляды… Она ненавидела их. Рита находилась на грани истерики.

— Откуда? Ты действительно хочешь знать откуда? — где-то глубоко в подсознании яростно клокотала последняя трезвая мысль, советующая заткнуться. Но ситуация уже вышла из-под контроля, Рита говорила, говорила, а слезы все катились и катились по ее щекам. Боже, как давно она ничего о себе никому не рассказывала! Почти никто не знал, как эта девочка попала в Харьков, как она встретила здесь отца, чем она тогда занималась, как потом осталась совсем одна, как отдавалась первому встречному, царапая на коленке такое важное и такое неуместное тогда слово «мама»… Володя слушал внимательно и напряженно. Его руки сжались в кулаки. Рита внезапно выдохлась. Она тяжело вздохнула, и затянулась сигаретой

— И вот теперь появляешься ты…Ты дал мне работу, научил меня действовать. Спасибо. Но зачем же все остальное? Зачем ты дал мне почувствовать, что такое тепло? Зачем ты показал мне, что на свете бывает счастье? Зачем твой взгляд говорит теперь, что я должна расплатиться за все это? Не знаю, что ты от меня хочешь, но мне уже больно, я уже устала.

Володя улыбнулся и взял ее за руку. Рита почувствовала себя совсем маленькой. Девочка уткнулась в его сильное, ставшее вдруг таким родным плечо. Володя гладил ее по голове, Рита тихо всхлипывала.

— Я знаю, что тебе нужно… — тихо проговорил он.

Рита отпрянула, огоньки безумия мелькнули в ее взгляде.

— У тебя прекрасная жена, действительно прекрасная, — девочка наигранно улыбнулась.

Вовка проигнорировал это ее высказывание.

— Тебе нужен дом. Не место, где ночуешь, не железобетонная коробка, а дом. Причем он должен быть здесь, а не вокруг, — Володя коснулся рукой груди девочки, — более того, я знаю, что только я смогу тебе это дать, только я.

Рита слегка пришла в себя.

— У тебя мания величия

— Может быть, не знаю, скорее трезвая самооценка. Все, что планирую — получается. А то, что я тебе говорю — правда. Помнишь, я просил тебя не лгать мне? Ты почти выполняешь это требование. Я действую также. Я тоже честен. Так вот, я действительно единственный, кто может тебе помочь.

— Это еще почему?

— Мы с тобой из одной деревни, ребенок. Понимаешь, я никогда, за всю свою жизнь не встречал людей, которых мог бы назвать родными. Ты первая. Я не знаю, как так получилось… Мы росли в разных местах, в разных условиях, в разное время. Но мы одинаковые. Общее мировоззрение. Я видел, как ты работаешь, как общаешься с людьми, я читал твои стихи. Ты моя, по ощущениям моя. Понимаешь?

— Не знаю… Не могу понимать… Не должна… Я не могу себе позволить, чтобы ты был в моей жизни…

Володя промолчал, он крепче прижал к себе это маленькое беззащитное существо. Совсем еще юное, но уже побитое этой дрянной жизнью. И вдруг рассмеялся.

— Мы не имеем на это право, да? Мы ведь сильные, мы монстры. Мы умеем читать людей, умеем управлять ими. Обладаем невероятной живучестью, выкручиваемся из любых ситуаций… Такие как мы вершат судьбы так?

Рита задумалась.

— Да так, так, и не пытайся возразить. Я ведь чувствую, что это и твоя философия тоже.

— Я пытаюсь… Я хочу быть такой, но сложно, очень сложно.

— Э, ребенок, это ты просто монстр неосознанно. У тебя все впереди

— Надеюсь, — Рита криво усмехнулась.

— Боже, сколькому тебе еще придется научиться! Главное — научиться выжидать и никогда не бездействовать. Главное — схватить идею, вынашивать ее, пока для ее реализации не сформируется среда.

— Послушай, мы ведь просто ищем возможность самоутверждения… — Рите вдруг ясно увиделась вся мелочность этой философии, — Мы ведь действуем только ради собственного удовольствия…Зачем? Кому какое дело добьемся мы чего-нибудь или нет? Кроме нас — никому. Жить ради себя?

— А ты хочешь менять мир? Ребенок, это юношеский максимализм. Это пройдет. Твой вопрос, столь же не решаем, как загадка о смысле жизни Мы не можем поменять эту жизнь, но мы можем создавать вокруг себя среду. Для этого нам и дана наша сила. В эту среду будет попадать огромное количество народу, они будут пить твою энергию и питаться. Ты существуешь для этого. А значит, должна где-то заряжаться. Поэтому и заботишься о собственных ощущениях. Но боже мой! — Вовка провел рукой по Ритиной щеке, — Как трудно быть богом!