Ирина Потанина - Неразгаданная

У Морозовых, как всегда, сидела толпа народу. Сегодня говорили все одновременно, перебивая друг друга, настойчиво требуя выслушать свою историю.

— Когда мы служили…

— Я, конечно, растерялся, но она…

— Все до сих пор в шоке, что мы не разводимся…

Отовсюду раздавались обрывки баек. Максим, видимо, очень долго просивший выслушать его, схватил листок бумаги, и яростно написав на нем желтым маркером “Прошу слова”, поднял табличку над головой. Рита взглянула на Татьяну. Ничего необычного, как всегда очень возбуждена и подвижна. Вовка о чем-то ожесточенно спорил с незнакомым Рите мужчиной, лет тридцати. Увидев замершую на пороге комнаты девочку, он на секунду замер, его скулы нервно дернулись.

— Привет, ребенок, проходи, падай куда-нибудь.

Рита улыбнулась и развела руками, показывая на отсутствие свободных мест.

— Эй, Андрюха, подвинься, дай ребенку сесть, чего ты уселся двумя задницами на колонку, — громко произнес он.

Все дружно засмеялись.

— Тьфу, вы совсем меня с ума свели! В смысле, одной задницей на двух колонках…

— Ну, ты наехал! — засмеялся Андрей и подвинулся. Рита села, обстановка была совершенно не располагающей к конфиденциальным разговорам и девочку это злило. Кто-то налил ей шампанского, и, видимо выбрав ее в очередные жертвы, принялся рассказывать какую-то историю. Потом был преферанс. Рита играла, без энтузиазма даже не вистуя. Вовка все время недобирал взятки. Наконец-таки гости решили расходиться.

— Оставайся сегодня у нас, кое-что надо перетереть, — шепнула Рите на ухо Татьяна.

Рита послушно кивнула, и начала готовиться к бою. Проводив народ до входных дверей, Морозовы вернулись-таки в комнату.

— Какая ты сегодня озабоченная, — почему-то произнес Володя.

— Я? — Рита удивилась.

— Это комплемент, озабоченная — в смысле окруженная заботой, — Володя улыбнулся.

— Морозов, не выпендривайся, — рыкнула Татьяна.

— Солнечная ночь, завтра будет холодать, — изрек взглянувший за окно Вовка, игнорируя высказывание жены.

— Да что с тобой? Ночь ясная, а не солнечная, ты издеваешься? — завелась Таня.

— А то как же…

— Пойди, выгуляй собаку!

— Я? Ты что с ума сошла там же холодно.

— Пойди, выгуляй собаку, нам нужно поговорить, — настойчиво повторила Таня, и по ее интонации Рита поняла, что предстоящий разговор спланирован заранее и явно обсужден Таней с мужем. Девочку обуяло любопытство.

— Я, в общем-то, хотела, с тобой поговорить, чтоб уточнить некоторые вещи. — Татьяна явно нервничала, — Но сначала хочу задать тебе один вопрос. Из твоего ответа я пойму, как дальше строить разговор. Только ответишь честно, без выпендрежа и преукрас, ладно? — теперь Таня говорила легко, в ее голосе не читалось ни обиды, не злости. Беседа была похожа на дружескую.

— Конечно, — тихо произнесла Рита и тяжело вздохнула, вживаясь в подготовленную роль..

— Скажи, какие у тебя планы на будущее?

Воцарилось молчание, Рита лихорадочно соображала, что будет, ответь она на этот вопрос правдой. Придя к выводу, что особого вреда честный ответ не принесет девочка заговорила.

— Ну, прежде всего, собираюсь поступать в институт.

— В какой?

— Хочу на режиссуру телевиденья в институт культуры.

— Тю, зачем тебе это нужно? Хороших знаний там все равно не дадут. А диплом? Это бумажка, которой можно…

— Я знаю… Но мне нужно иметь хоть какие-то обязанности, например, ходить в институт.

— Можно подумать, что ты собираешься бросать работу!

— Какая фигня… — Рита уже нахваталась словечек, принятых в данной компании, и легко бросалась ими, — А есть я тогда, что буду?! Конечно же, я буду продолжать заниматься телевизионной рекламой, несмотря на всю нестабильность данной деятельности…

— Так, а жить где будешь?

— Ой, Тань, если честно, то я очень хочу купить со временем свою квартиру. А еще хочу свою машину, длинные волосы, длинные ноги и мужа — богатого иностранного миллионера.

— Фу, какая безвкусица! — Таня тоже засмеялась, потом вдруг стала очень серьезной, — А ведь он тебя любит.

“Ну и переходики у нее”,— подумала Рита, а в слух, наивно хлопая ресницами, произнесла, — кто?

Таня не ответила. Глядя прямо перед собой, заблестевшими вдруг глазами, она говорила:

— Он сам себе в этом еще боится признаться, но любит, я вижу это. Ты знаешь, я никогда не была ему близким человеком. Мне чужды все эти его завихрения, всякие виртуальные миры, ощущения, проекты. Он мне все время