Джонатан Франзен - Свобода

– Никому не хочется об этом думать, – добавил Уолтер. – Все хотят жить своей нормальной жизнью.

– Мы хотим, чтобы вы помогли привлечь общественное внимание к этой проблеме, – сказала Лалита. – Проблеме перенаселения. У нас нет денег, чтобы заниматься планированием семей и образованием женщин за рубежом. Мы занимаемся охраной природы и вымирающих видов. Как нам быть? Как заставить правительство и неправительственные организации пятикратно увеличить финансирование контроля рождаемости?

Кац улыбнулся Уолтеру.

– Ты ей рассказал, что мы это уже проходили? Рассказ про те песни, которые ты пытался заставить меня написать?

– Нет, – ответил Уолтер. – Но помнишь, что ты говорил? Что никто не будет тебя слушать, потому что ты не знаменит.

– Мы собирали о вас информацию в интернете, – сказала Лалита. – Очень многие известные музыканты заявляли, что любят вас и “Травмы”.

– “Травмы” умерли, солнышко. “Ореховый сюрприз” тоже.

– Наше предложение таково. Сколько бы денег ты ни зарабатывал стройкой, пока будешь работать с нами, будешь получать гораздо больше. Нам видится какой-нибудь летний музыкально-политический фестиваль, может быть, на западе Вирджинии, с кучей крутых звезд, которые будут привлекать внимание к проблемам перенаселения. Целевая аудитория – молодежь.

– Мы готовы рекламировать летние стажировки для студентов по всей стране, – продолжила Лалита. – И в Канаде, и в Южной Америке. Мы можем оплатить двадцать-тридцать стажировок из средств дискреционного фонда [54]Уолтера.

– Вин не вмешивается в дела этого фонда, – пояснил Уолтер. – Пока мы занимаемся певуном, руки у нас развязаны.

– Но надо действовать быстро, – сказала Лалита. – Молодежь уже думает, чем заняться этим летом. Мы должны связаться с ними в течение ближайших недель.

– Для начала нам нужны твое имя и твоя фотография. Если можешь сняться на видео – отлично. Если можешь написать для нас пару песен – еще лучше. Если можешь позвонить Джеффу Твиди, Бену Гиббарду [55]и Джеку Уайту [56]и найдешь людей, которые готовы работать на фестивале pro bono [57]или проспонсировать его, – великолепно.

– Кроме того, было бы замечательно, если бы можно было обещать стажерам, что они будут работать непосредственно с вами, – подхватила Лалита.

– Даже обещание минимального контакта подействует отлично, – добавил Уолтер.

– Мы могли бы написать на плакатах: “Этим летом в Вашингтоне вас ждет рок-звезда Ричард Кац” – или что-то в этом роде, – сказала Лалита.

– Нам нужно, чтобы это было круто, чтобы это стало модным, – заключил Уолтер.

Кац под этим напором ощутил печаль и отчуждение. Уолтер с этой девушкой явно слишком много думали о том, как хреново все вокруг. Они ухватились за одну идею и заставили друг друга поверить в нее. Надули пузырь, который оторвал их от реальности и унес вдаль. Они, казалось, не видели, что живут в мире с населением в два человека.

– Не знаю, что и сказать, – сказал Кац.

– Скажите “да”! – воскликнула Лалита, сверкая глазами.

– Я пару дней пробуду в Хьюстоне, – сказал Уолтер, – но я пошлю тебе пару ссылок, и мы можем снова встретиться в четверг.

– Или просто соглашайтесь прямо сейчас, – добавила Лалита.

Их радостное ожидание напоминало невыносимо яркую лампу. Кац отвернулся от нее и сказал, что еще подумает.

Прощаясь с девушкой на улице, он удостоверился, что с ее задом все в порядке, но теперь это казалось неважным, просто его печаль из-за Уолтера стала еще острее. Девушка направлялась в Бруклин, чтобы повидаться с подругой по колледжу. Поскольку до дома Кац мог добраться и от Пенн-cтейшн, он дошел с Уолтером до Канал-стрит. Над ними в сгущающихся сумерках дружелюбно сияли окна самого перенаселенного острова в мире.

– Господи, как я люблю Нью-Йорк, – сказал Уолтер. – В Вашингтоне есть что-то глубоко неправильное.

– Здесь тоже много чего не совсем правильно, – ответил Кац, уступая дорогу несущейся на всех парах мамаше с коляской.

– Но здесь по крайней мере все настоящее. Вашингтон – это абстракция. Там сплошная борьба за власть, и ничего больше. Конечно, круто жить рядом с Сайнфелдом [58], Томом Вулфом [59]или Майком Блумбергом [60], но в Нью-Йорке это не главное. А в Вашингтоне все буквально спорят, сколько метров от их дома до дома Джона Керри [61]. Кругом скучища, единственное, что заводит людей, – близость к власти. Полностью фетишистская культура. Люди чуть ли не кончают, когда рассказывают, что на конференции сидели рядом с Полом Вулфовицем [62]или что Гровер Норквист [63]пригласил их на завтрак. Все круглые сутки сходят с ума, стараясь построить отношения со властью. Даже с черными что-то не так. Нищим и черным в Вашингтоне быть куда хуже, чем где-либо еще. Тебя не боятся, тебя не замечают.