Джонатан Франзен - Свобода

Хотя это – всего лишь конспективное изложение событий, автор уже сказала гораздо больше, чем собиралась сказать на эту тему, и теперь будет храбро продолжать.

Достоинство одинокой жизни заключается в том, что можно слушать любую музыку, какую хочется, и Патти слушала кантри, при звуках которого Джоуи бился в конвульсиях отвращения и который Уолтер, воспитанный на радио в колледже, переносил лишь частично, в виде винтажного плейлиста из Патси Клайн, Хэнка Уильямса, Роя Орбисона и Джонни Кэша. Патти любила этих певцов, но Гарта Брукса и Dixie Chicks она любила не меньше. Как только Уолтер уходил по утрам на работу, она выкручивала регулятор громкости до уровня, несовместимого с мыслями, и с головой уходила в чужие драмы – они были похожи на ее собственную драму и тем утешали, но отличались от нее и потому забавляли. Патти всегда вслушивалась в слова песен – Уолтер давно перестал пытаться заинтересовать ее Лигети [42]и Yo La Tengo, – и ей никогда не надоедали неверные мужчины, сильные духом женщины и несгибаемая сила человеческого духа.

Тем временем Ричард основал новую группу под названием “Ореховый сюрприз” – суммарный возраст трех его юных напарников не намного превышал его собственный. Он, возможно, попробовал бы добиться еще чего-нибудь с “Травмами” и продолжил бы выстреливать наугад все новыми и новыми альбомами, но этому помешало странное происшествие, которое могло случиться только с Эррерой, его давним другом и басистом. Из-за вечной взбалмошности и неорганизованности Эрреры Ричард рядом с ним казался просто солидным джентльменом в сером фланелевом костюме. Решив, что Джерси-Сити чересчур буржуазен (!) и недостаточно депрессивен, Эррера переехал в Бриджпорт, штат Коннектикут, и поселился в местных трущобах. Как-то раз он отправился в Хартфорд, на встречу с Ральфом Нейдером и другими представителями Партии зеленых. Там он организовал шоу под названием “Допплерпус”: он и семеро его приятелей сидели на щупальцах гигантского осьминога, установленного на карнавальной платформе, и исполняли заунывные мелодии на электрогитарах: их мотало туда-сюда, и звук искажался самым причудливым образом. Подружка Эрреры позже утверждала, что шоу было “потрясающее” и “толпы народу”, пришедшие на встречу, были “потрясены”. Когда Эррера упаковывал вещи, его грузовик внезапно тронулся с места и покатился вниз с холма. Эррера помчался вслед за грузовиком, ухватился за руль, грузовик круто повернул и врезался в кирпичную стену, причем Эррера оказался между грузовиком и стеной. После этого он, однако, завершил упаковку вещей и, кашляя кровью, уехал обратно в Бриджпорт, где его подружка еле успела привезти его живым в больницу, – у него был разрыв селезенки, перелом ключицы и пять сломанных ребер, одно из которых пробило легкое. Это происшествие вкупе с неудачей последнего альбома Ричард счел знаком свыше, а поскольку без музыки он жить не мог, он объединил усилия со своим юным фанатом, игравшим на сногсшибательной стил-гитаре, и на свет появился “Ореховый сюрприз”.

Личная жизнь Ричарда протекала немногим лучше, чем у Патти с Уолтером. В последнем туре “Травм” он потерял несколько тысяч долларов, после чего “одолжил” примерно столько же на покрытие медицинских расходов незастрахованному Эррере. Как он пожаловался Уолтеру по телефону, дома у него тоже было не все ладно. В последние двадцать лет его изрядно выручала большая квартира в Джерси-Сити, за которую он платил практически номинально. Как-то раз Уолтер, будучи в Нью-Йорке, заглянул к нему в гости, после чего доложил, что весь холл в квартире Ричарда завален старым оборудованием, матрасами и запчастями для пикапа, а во внутреннем дворе валяются материалы, оставшиеся со времен его работы на стройке. Но главный плюс квартиры заключался в том, что прямо под ней, в подвале, находилась комната, где “Травмы” могли репетировать (а потом и записываться), не слишком беспокоя остальных жильцов. Ричард всегда старался поддерживать с ними хорошие отношения, но после разрыва с Молли допустил роковую ошибку, закрутив с одной из соседок роман.

В то время это не казалось ошибкой никому, кроме Уолтера, который считал, что собаку съел на опознавании гнильцы в отношениях друга с женщинами. Когда Ричард по телефону заявил, что пора ему оставить детские глупости и завести прочные отношения со взрослой женщиной, в мозгу Уолтера зазвенели предупредительные звоночки. Взрослой женщиной оказалась пуэрториканка по имени Элли Посада. Ей было под сорок, и у нее было двое детей – их отец водил лимузин и умер от разрыва сердца, когда его автомобиль сломался на Пуласки-скайвей. (Патти знала: хотя Ричард с удовольствием перетрахал кучу девочек, серьезные отношения он завязывал только со своими ровесницами или даже с дамами постарше.) Элли работала в страховом агентстве и жила на одной лестничной площадке с Ричардом. Почти что год Ричард бодро докладывал Уолтеру, как неожиданно они нашли общий язык с ее детьми, как приятно возвращаться домой к Элли, и что он не наедался так с той поры, когда они вместе жили в общежитии, и (вот тут Уолтер по-настоящему встревожился) какая интересная, оказывается, штука – страховой бизнес. Уолтер сказал Патти, что весь этот якобы счастливый год голос Ричарда звучал как-то абстрактно, как-то теоретически, как-то отдаленно, а потому он не удивился, когда Ричардова натура взяла над ним верх. “Ореховый сюрприз” оказался еще более интересной штукой, чем страховой бизнес, а тощие подружки его музыкантов – не такими уж и скучными. В вопросах ограничительного постельного контракта Элли настаивала на строгом соблюдении конституции, и вскоре Ричард уже побаивался возвращаться домой, потому что там его подкарауливала Элли. Через некоторое время она подговорила остальных жильцов пожаловаться на беспардонный захват коммунальных помещений, и ранее не проявлявшийся домовладелец послал ему пачку гневных заказных писем, после чего Ричард в свои сорок четыре оказался на улице в середине зимы с вычерпанными досуха кредитками и счетом на триста долларов за хранение своего барахла.