Андрей Цаплиенко - Книга перемен

– Так ведь в храм с оружием нельзя, – ответил тот.

Мозес кивнул, словно в знак согласия, и в то же время крепче сжал свой автомат.

Майор в российском камуфляже вошел в храм и приблизился к алтарю. Он трижды торопливо осенил себя крестом и прошелся по храму, кроша разбитые стекла крепкими подошвами ботинок. Он как будто выбирал перед каждым шагом, куда ставить ногу. В его движениях было что-то от большой домашней птицы, разгребающей лапой траву в поисках рассыпанных зерен. Сходство с курицей добавляла длинная шея и сравнительно маленькая голова, качавшаяся в такт осторожным шагам. Человек-птица побродил под главным куполом и вернулся к алтарю. Его взгляд прошелся по иконам, с которых на него смотрели внимательные глаза святых, и вдруг остановился на тяжелом подсвечнике. Он всего лишь несколько секунд раздумывал, а потом быстро выскочил в монастырский двор.

Майор трусцой подбежал к машине и, схватив автомат, передернул затвор.

– Что случилось? – спросил Николаич.

– Здесь кто-то есть, – ответил майор. – Свечи пахнут дымом. Свежим дымом.

Николаич слегка напрягся и посмотрел на колокольню. Но разведчики хорошо замаскировались, и с земли их было не видно.

– Так давай свалим отсюда, пока не поздно, – предложил Николаич решение, которое лежало на поверхности.

Майор не задумываясь отклонил это предложение:

– Нельзя. Если здесь кто-то есть, мы должны убедиться, что он не видел нашу лялю. – И он кивнул на установку. – И сделать так, чтобы о ней никто не знал, понял?

– Понял, что тут непонятного, – согласился Николаич.

С колокольни хорошо было видно, как из машин выходят люди и быстро осматривают свое оружие.

– Их восемь, нас трое. Что будем делать? – спросил Мозес командира шепотом.

– Їх більше. Почнемо стріляти – нас почують в укріпрайоні. Та впіймають, як тих зайців.

Сказав это, Леопард поглядел на Мозеса. Он достаточно долго был на этой войне, чтобы понять, как противник заподозрил неладное. И Мозес это тоже понимал. Но ни слова упрека не услышал от командира.

– Маємо те, що маємо, – резюмировал Леопард. – Треба пробиватися до колектора.

Люди внизу совещались, время от времени указывая в сторону храма черными от грязной фронтовой работы пальцами.

– Не пробиться, – сказал Апостроф. – Я их отвлеку, а вы уйдете. Это наш единственный шанс спастись.

– А ти ж як? – спросил Леопард.

– А я от них сбегу.

Он постарался улыбнуться и отогнать от себя воспоминания о Волке и Викинге. Снял со шлема пластиковый чехол с камерой и сунул его Леопарду.

– На, командир. Это важнее всего.

И, не пытаясь даже услышать слова возражения, Апостроф с быстротой молнии сбежал вниз. Они услышали треск битых стекол в главном зале храма. Но и сепары его тоже услышали. Они метнулись к дверям церкви. Апостроф оказался проворнее. Он пулей выскочил из храма и прямо под носом у майора с куриной походкой помчался за церковь к посадке.

– Укроп, укроп! – закричали военные во дворе и открыли огонь изо всех стволов. Частые пули били почти у ног Апострофа, поднимая брызги мерзлой почвы, но он словно уворачивался от свинцового града, петляя, как быстрый заяц, затравленный псами.

Разгорячившись, сепары лупили по парню изо всех стволов. Тот, кого называли Николаич, запрыгнул за руль «немца» и, зло надавив на газ, стартовал на перехват Апострофа. Тот бежал изо всех сил.

– Сафари, твою мать! – сплюнул майор, вскидывая свой ствол. Бойцы щедро расходовали свой боекомплект по бегущей мишени.

Апостроф бежал к посадке, превращаясь в маленькую точку. Машина с Николаичем шла ему наперерез. Офицер изо всех сил давил на педаль газа. Он вращал руль правой рукой, а левой нажимал на спусковой крючок, оперев автомат на чуть приподнятое стекло. Стекло вибрировало, стонным визгом сообщая наглому водителю, что в любой момент готово расколоться. Но тот не обращал внимания на стенания стекла и давил, давил на курок, пытаясь попасть в бегущего человека.

Леопард понимал, что у Апострофа слишком мало шансов. «Божевільний хлопець, – промелькнуло у комроты, – але він рятує не тільки нас. Треба донести додому ось це». Рука Леопарда сжимала маленькую камеру, а глаза продолжали следить за петляющей в поле точкой. И чем меньше она становилась, тем спокойнее чувствовал себя Леопард. Если он уведет россиян и сепаров от монастыря, то они смогут выйти отсюда живыми.

Еще. Еще чуть-чуть! Беги, Апостроф, добеги, черная точка, скройся, спрячься в черных голых стволах деревьев! Сохрани живым и себя, и товарищей. Но расстояние между бойцом и машиной сокращалось. Оставалось всего лишь несколько метров. Один рывок, один прыжок. И Апостроф уже готовился его сделать. Он перестал петлять и помчался к спасительным деревьям по кратчайшему расстоянию. По прямой. Как вдруг тупой капот автомобиля закрыл его от взглядов наблюдателей. А когда машина отъехала, черная точка больше никуда не двигалась, просто оставалась неподвижной на морозном поле. Люди возле монастыря перестали беспорядочно стрелять. Из динамиков сепарских радиостанций послышалась команда, и люди с оружием двинулись к посадке, до которой так и не добежал украинский боец.