Андрей Цаплиенко - Книга перемен

По ним не стреляли. Значит, это просто минное поле, предположил Адамовский. Сепаратисты рассматривали вариант возможного ухода армии именно по этой дороге, но людей, чтобы перекрыть ее, у боевиков просто не хватало. А пулеметная точка, от которой отбилась колонна, стояла невдалеке на всякий случай.

Толя подошел к разорванной броне бронетранспортера и заглянул внутрь. Искореженная сталь, растерзанная человеческая плоть, и никакой, даже слабой, просьбы о помощи.

– Есть кто живой? – осторожно крикнул Толя. От острых, как нож, краев разорванной стали пахло сельской бойней. Противотанковая мина смяла бронелист, словно фольгу от шоколада. Внутренности бронетранспортера молчали.

– Офицеры! – снова крикнул разведчик. – Есть в живых офицеры?!

Незнакомый майор молчал. Не хотелось думать, что офицер испугался. «Контужен», – решил про себя Толя.

– Джексон, ко мне! – скомандовал разведчик.

Ночь ответила знакомым голосом:

– Я здесь, командир!

– Что у тебя?

– Много «трехсотых». И Сен-Жермена зацепило.

Они вдвоем обследовали товарища. Он сидел возле грузовика и еле дышал.

– Как ты? – спросил Толя.

– Нормально, – ответил Сен-Жермен. – Только бок сильно болит. И вдыхать тяжеловато.

Все было ясно и без медиков. Три сломанных ребра. Одно из них пробило легкое. Пневмоторакс, самый легкий из всех возможных вариантов. Который, впрочем, без быстрого медицинского вмешательства мог оказаться самым тяжелым.

– Сейчас мы тебя отправим, дружище Граф!

Бойцы собрали раненых и подтянули их к уцелевшим машинам.

– Что нам делать, дядя Толя? – спросил Адамовского парень с завязанной рукой.

Вариантов оставалось не так много. И Толя постарался их быстро озвучить.

Первый. Идти вперед, как есть, одной колонной. С риском всем вместе подорваться еще на одном минном поле. Второй. Погрузить раненых на уцелевшие машины. Каждому из экипажей самостоятельно искать выход к своим. А для тех, кто мог идти пешком, выбор был уже определен так или иначе. Идти пешком.

– А «двухсотые» как же? – послышался голос из темноты. Толя смолчал, и его поняли.

На «Поляне» в машины село около сотни человек. Из этой сотни только семеро могли идти пешком. Остальным – раненым, контуженым, травмированным во время обстрела колонны – нужно было снова забраться в уцелевшие грузовики. И побыстрее уезжать из западни, пока их не обнаружила разведгруппа противника и не вызвала артиллерийский огонь по их координатам.

Среди криков раненых, среди смрада горящих машин Толе нужно было оставаться спокойным и уверенным. Он не знал, есть ли среди раненых офицеры. Возможно, были. Но времени, чтобы искать тех, кто по своему званию должен принять на себя ответственность за живых, не было. Снова, как и на своем наблюдательном пункте, он оставался за старшего. И когда машины, у которых был шанс прорваться, разъехались каждая в поисках своей дороги жизни, разведчик собрал всех, кто имел силы для пешего марша.

– Консервы есть в рюкзаках? – спросил он. – У кого остались, выбросьте. Оставьте только воду и шоколад.

– А ты, дядя Толя? – спросил Джексон.

– А у меня рюкзак был в той машине, – ответил Адамовский, указав на горящий бортовой «Урал». – И боекомплект! Соберите его у «двухсотых», кто может! Быстро!

Время то растягивалось, то сжималось стальной пружиной, чтобы разжаться в самый неподходящий момент. Казалось бы, вечность прошла после того, как разбитая колонна попала в западню, но на самом деле минуло несколько минут. Горстка людей цепочкой, выключив мобильные телефоны и сменив частоту на рациях, шла по промерзшему руслу высохшей реки. Толя смотрел на небо. Самая яркая звезда – это Полярная. Глядя на нее, можно выйти на север. Но почему– то все звезды казались яркими, и можно было запросто ошибиться.

– Ух, елки-палки! – выкрикнул парень за его спиной.

– Что у тебя? – спросил Толя.

Парень громко ругался.

– Да тут лед тонкий. А под ним вода.

– Он по грудь ушел в воду, дядя Толя, – сообщил Джексон.

– Так помогите ему выбраться, разве это непонятно? Чего смотрите? – рассердился Анатолий.

Несколько пар сильных рук ухватили бедолагу за промокший камуфляж и вытянули на хрустящий лед.

– Автомат не оставил там?

– Нет. Вот он, со мной.

– Идти можешь?

– А разве есть другие варианты?

Их не было. Только один – идти вперед. Но под ногами хрустел лед, и Толя понял, что река не совсем высохла, что местами подо льдом остались участки воды, смешанной с грязью. Неизвестно, сколько времени им понадобится на то, чтобы выйти к линии фронта, сместившейся на север. А промокших насквозь бойцов крепкий мороз может вывести из строя не хуже вражеских растяжек или диверсантов.