Рои Хен - Души [litres]

Осенние дни становились прохладными, но пока что еще можно было по-прежнему встречаться на улице, в темных уголках, как в конце улицы Калле-дель-Форно, улицы Пекарни.

– Ты мой маггид, – прочувствованно сказал Гедалья.

– Что это – “маггид”?

– Бестолочь, маггид – это спутник. Праведник, наставляющий бредущих во тьме…

– Спасите! Гедалья! – Она запрыгнула на сломанный короб для дров. – Кто-то коснулся моей ноги! Крыса! Вот она! Прибей ее, Гедалья!

– Как можно, Гейле? Посмотри на ее глаза. Может, это гой, которого мы убили? Или, может, наш отец?

– Прекрати, Гедалья, наш отец не крыса!

– Я не буду ее убивать.

– А я ни на миг не останусь здесь. – Она швырнула в удивленного грызуна поленом и поспешно удалилась.

Мораль: душе, переселившейся в крысу, затруднительно добиться понимания у душ, воплотившихся заново в телах других людей.

– Тебе когда-нибудь приходилось танцевать? – спросил ее Гедалья.

– Я думала, мы собирались вместе продумать наше путешествие в Хорбицу.

– Поговорим об этом тоже, – сказал он. – В любом случае нам еще не сегодня отправляться в путь.

Она была так красива. Ее светлые брови походили на полоски дорогого меха, а веснушки придавали лицу кошачье выражение.

– Так ты танцевала когда-нибудь или нет? – возобновил он допрос.

– Что за вопрос? Девушки танцуют. Только вчера мы с Брайне танцевали. Готовились к ее свадьбе.

– Мне бы хотелось увидеть, как ты танцуешь.

– Опять ты со своими странными речами, Гедалья. Такие слова пристало говорить мужу своей жене.

– Что такого странного в том, что я сказал?

– И что именно ты станешь делать, когда я буду танцевать? Уставишься на меня телячьими глазами?

– А что еще я могу делать? Танцевать-то я не умею.

– А ты хоть раз пытался?

– В этом перевоплощении? Нет.

– Так откуда тебе знать, что ты не умеешь танцевать?

Чем больше она корила его, тем больше ему нравилась. Она предпочитала разговаривать о прошлой их жизни, а не о нынешней.

– Потанцуешь со мной? – Он внезапно набрался смелости.

– Сейчас? Здесь? Чтобы все соседи повылезали и стали смотреть на нас? Да я от стыда лучше похороню себя заживо. А кроме того, нет музыки, а без музыки танцевать нельзя.

– Нет музыки? – изумился он. – Оркестр Пресвятого, да будет благословен, играет для тебя, только послушай: горлинки – слышишь? – так и воркуют: “гурр-гурр-гурр”, вороны каркают: “карр-карр”, вода в каналах плещется: “плюх-плюх”, ну, слышишь?

Церковный колокол пробил шесть часов.

– Пожалуйста, динь-дон.

Стрекотали цикады. Детский плач заполнил воздух. Из какой-то квартиры послышались истошные крики:

– Чтоб ты сгнила в турецком борделе!

– Все лучше, чем с тобой в одном доме!

Оба подавили смех.

Гедалья медленно протянул руки, как в парных танцах дворян-христиан. Он начал покачиваться из стороны в сторону, и Гейле, покраснев, стала двигаться в такт ему на некотором удалении, не поднимая рук и не делая и шага в его направлении.

– Ты слышишь скрипки? – спросил он, и она кивнула с улыбкой, обнажившей розовые десны.

В Венеции восемнадцатого столетия, Венеции Гедальи и Гейле, никто и предположить не мог, что настанет день, когда Дворец дожей позволит детям носиться по своим коридорам, а люди всех религий будут стоять в очереди в базилику Сан-Марко, и отнюдь не для того, чтобы вознести молитву. Кто бы поверил, что влюбленные пары будут сниматься в поцелуе на фоне моста Вздохов, по которому осужденные преступники отправлялись в свой последний путь?

Гедалья и Гейле проплывали мимо этих известных мест, бесшумные, как гондолы. На одном из маленьких мостов они остановились словно заколдованные. Над ними висела полная луна. Она была такая желтая, будто сделана из крема забайоне. Если смотреть перед собой, то казалось, что город складывается, точно вырезанный из бумаги, и исчезает за поворотом канала. Совершенный миг для селфи. Как хорошо, что пройдет еще триста лет, прежде чем оно станет возможным.

Когда-то Бог благословил человека даром речи, тем самым сделав его отличным от скотины. Однако Бог благословил человека даром не менее чудесным, чем речь, – способностью молчать.

Они опустили взгляды на воду. Под мостом проплыла гондола, смешав их отражения в черной воде. Отраженные соединились и сделали все то, о чем двое на мосту и помыслить не смели. Да, нет ничего нового под солнцем, но под луной случается немало новых вещей.