Игорь Свинаренко - Тайна исповеди

Поп-партизан, рассказывая мне про фашистов, говорит неожиданное:

— Немцы — толковый, умный народ. И благородный. Но в свое время они были подчинены гитлеровскому желанию — развязать войну. Россия была на волоске, понимаешь, от гибели своей. Да… Тогда они напали на нас. А теперь они воевать не будут. Немцы всё равно хотят хорошего. Если им будет хорошо — и нам будет лучше.

— Так что же, получается, немцев вы простили за войну?

— Да. Они не виноваты были. Когда мы были в оккупации, так немцы говорили, что это Гитлер развязал войну, а народ этого не одобрял. Воевать немцам не хотелось, но уж они пошли — на Сталина. Германцы приходили в нашу деревню — еще до того, как я ушел к партизанам. И мы с ними разговаривали. Если взять религию. Сатана — самый даровитый и самый от Бога почтенный. Это дух, который восстал против Бога. Мы этого не знаем в точности и не можем судить про это и говорить много. Но потом мобилизованы были небесные силы, и архангел Михаил сверг Сатану. Вот в акафисте сказано, что в одну ночь было истреблено 185 тысяч воинов от Царя Сирийского за страшное богохульство, — они кричали на Бога. 185 тысяч убитых! Есть высшие силы, а человек против них — просто лилипутик. «Гулливер и лилипуты» — я видел это в кино. Так вот мы все — лилипуты перед Богом.

… На немецких блошиных рынках продают фашистские ордена. Меня умилило то, что в Мюнхене продавцы заклеивают свастики бумажками, а в Берлине — всё в открытую. А еще там широкий выбор антикварного серебра, награбленного в синагогах. Очень много семисвечников и фигурных указок для чтения Книги… Смотришь на них — и видишь костлявые трупы, сваленные в кучу посреди лагеря, и жирный дым из высоких труб… Всем известны эти кадры из хроники.

Серебро это через интернет не продают. А что так? Совесть мучит? Да, небось, кого-то и мучит, отчего бы и нет. Но, кроме совести и политкорректности, есть и бизнес-причина: серебра этого из синагог столько, что торгуется оно по цене лома. Та уничтоженная идиш-цивилизация оставила после себя огромное количество артефактов! А вот русское дореволюционное серебро — дороже еврейского. Это понятно: его намного меньше осталось. Потому что — еще до того как пришли чужие фашисты — русских серьезно пограбили свои родные большевики. (Да если б только пограбили — то ж и перевешали скольких, и перестреляли, как собак… Но кто про это у нас помнит, кто жалуется, кто требует справедливости и по этому поводу тоже? Прокляты и забыты, Виктор Астафьев, и никаких извинений. Типа чекисты — они сплошь хорошие, а нацисты — все плохие.)

Да, суров всё же этот мюнхенский антикварный базар…

А я еще я там встретил объявление — на часовой мастерской — совсем макаберное: «Куплю золотые коронки, можно прям с зубами». Или тут ничего страшного? Мало ли откуда у человека может взяться десяток-другой-третий человеческих зубов в золотой оправе? Не, понятно, что скорей всего от дедушки достались, а там уже провенанс замутняется…

Не то чтобы я себя уговариваю, что немцы — добрые и безобидные. Хотя отчасти, наверно, в этом что-то есть…

… После, когда прошло уже много лет, я под новым углом увидел подружек Димона. В ранней юности у него было несколько мучительных романов, которые доводили его до безумия, я читал в его глазах даже готовность убить ее (ну или их) и/или себя. Мне были известны некоторые оскорбительные и невыносимые подробности его романтических историй: две или три его первые подружки откликались на его чувства, но! Но!!! Не давали ему. Бесчеловечно отвергая ухаживания и посылая его, мягко говоря, на скипетр страсти. Что называется, «крутили динамо». Какая в этом была бессмысленная жестокость… Да, понятно, — провинция, предрассудки, племенная мораль, страх, ужас, совецкая угрюмость, про хорошие гондоны мы и не слышали, кругом — вранье выше крыши… И, может, самое главное — это мощная нота садомазо, что перекрывает все мелодии и партитуры на нашей огромной территории, которая хоть и стала чуть меньше, против Совка — но тем не менее… Конечно, такое может убить тонкого человека, страстного музыканта и великого (это с легким преувеличением) математика. Доведение до самоубийства — вот как это надо квалифицировать!

Мне повезло больше, может, потому я и выжил тогда. Теряя друзей и погружаясь то и дело в тоску, из которой не всегда хотелось выбираться обратно в легкую жизнь. Но, как бы то ни было, у меня вот это всё складывалось до счастливого просто: да — так да, а нет — так нет! Я был избавлен он изощренных женских пыток, доходящих, доводящих до мечты о смерти как избавлении.