Александр Сегень - Эолова Арфа

— О звезда моя Альтаир! Верно ли я поступаю, что пишу эту книгу про тысячу и одну ночь? Если ты дашь мне знак, я пойму, что это дело угодно тебе, если ответишь молчанием, я перестану писать свою книгу.

Небеса отвечают ударом грома и молнией, которая падает на землю и убивает одного из наемных убийц в тот миг, когда они оба вознамерились расправиться с Альтаиром. Оставшийся в живых Абдульхак в ужасе убегает.

— Благодарю тебя, о звезда моя! — радостно восклицает писатель.

Ахмад стоит на коленях, подняв голову к небу. И вдруг — все тот же глубокий женский голос:

— Альтаир!

Снова караван в пути. Старинная карта Средней Азии. Поверх идущего каравана и карты ложатся строки книги Ахмада, звучит его голос:

— А еще рассказывают, будто жил в одном городе портной, и был у него сын по имени Аладдин...

Во время очередной стоянки Ахмад пишет, строчки ложатся на экран, слышен голос Альтаира:

— И Шахразаду настигло утро, и она прекратила дозволенные речи. Когда же настала тридцать третья ночь, она сказала...

Очередной день пути. Сусан ар-Раси разговаривает с Альтаиром:

— Поговаривают, будто ты сочиняешь новый Коран.

— Да как бы я осмелился!.. — отвечает Ахмад. — Но я тоже оставлю после себя книги. Мои книги будут иными. У народа, имеющего главную великую Книгу, должны быть и хорошие малые книги. И эта будет — одна из таких!

В бухарском дворце их встречает юный эмир Наср ибн Ахмад, послы с иронией переглядываются:

— Бухарский эмир совсем мальчик. Ни бороды, ни усов.

Наср ибн Ахмад важничает, показывает свой норов, все ему не так, но во время разговора Альтаир вдруг предлагает ему послушать сказку, достает свой свиток и начинает читать:

— Это сказка о том, как бывшая невольница сделала счастливым того, кто ее вызволил. Итак, был один торговец невольницами, и каких только девушек не имелось у него: и черкешенки, и грузинки, и гречанки, и абиссинки, и белокожие франкские красавицы, и хазарянки, и еврейки...

Наслушавшись удивительных сказок Альтаира, бухарский властительный юнец отваливает багдадскому посольству кучу денег, и, довольные, все отправляются дальше.

— Ты смотри, какая польза может быть от твоих сказок! — восхищается Сусан ар-Раси.

Корабль плывет вниз по реке Джейхун. Альтаир стоит у борта судна и смотрит на проплывающие мимо унылые берега, арабская вязь ложится на экран, и слышен голос:

— Когда же настала сорок пятая ночь, Шахразада сказала: «Пришло время закончить вчерашнюю сказку и начать новую, но прежде выслушай, чем все кончилось в том рассказе, который накануне прервало утро».

Альтаир видит, как по берегу от хазар удирает девушка, глаза Ахмада расширяются, он изумленно смотрит на то, как пышные волосы девушки золотом сияют на солнце. Девушка протягивает в мольбе руки и кричит:

— Альтаир!

Ахмад еще больше удивлен, он бежит к кормчему, хватает его за руки:

— Немедленно пристать к берегу! Я заплачу, слышишь, я заплачу сколько скажешь!

Грохочут по сходням копыта коня. Корабль, причаленный к берегу, остается позади, Альтаир во весь опор мчится на коне вдоль берега. Один из хазар тоже скачет верхом, стремясь догнать беглянку. Альтаир на полном скаку приближается к бегущей ему навстречу девушке, хватает ее, рывком отправляет к себе за спину, выхватывает меч. Схватка — и хазарин падает с коня, Альтаир скачет обратно к кораблю.

И вот уже он стоит на корабле, прижимая к себе свою добычу, корабль отчаливает, хазары скачут на конях по берегу, Альтаир хватает лук и стреляет, раня коня под передним всадником. Остальные спешиваются, входят по колено в реку, но только и могут, что посылать вслед кораблю проклятия на своем языке.

Спасенная девушка смотрит на Альтаира с обожанием и произносит по-арабски:

— Я знала, что все будет так. И что ты — такой.

— Кто ты? — удивляется Ахмад. — Я видел тебя во сне.

— Тогда же, когда и я тебя. Я умею разговаривать со звездами, и они сказали мне, что спасение пошлет мне звезда Альтаир и человек, имеющий такое же прозвище.

— Ну, это уже из сказок «Тысячи и одной ночи»! — вмешалась Марта Валерьевна в продолжающийся разговор Ахмада и спасенной им девушки. — А ты, милая, вряд ли имела шуры-муры с моим мужем, потому что он тогда крутанул любовь с арабской актрисой, а ты — Зойка Морозова из ГИТИСа. По прозвищу Зойка-Марамойка. Играешь из рук вон плохо. И сразу видно, что дура дурой, а он все-таки любил, знаешь ли... Чтобы хоть искорка интеллекта.