Александр Сегень - Эолова Арфа

Так могли летать, как птицы,

И садились на сучках,

Я желал бы быть сучочком,

Чтобы тысячам девочкам

На моих сидеть ветвях.

Обе весело хохочут. Входит лакей с письмецом на серебряном подносе:

— Прошу извинить, Маргарите Михайловне письмо-с.

Маргарита тотчас вскакивает, хватает письмо, нетерпеливо разрывает конверт, бежит к окну читать. Лакей уходит. Варвара Алексеевна, все еще в игривом настроении, пытается продолжить шалить и поет по-русски:

— Он ответил, вытря нос: «Вашей милости письмо-с...»

Она видит, что дочери уже не до шалостей, и умолкает. Смотрит, как та жадно поглощает глазами строки письма. Маргарита смеется и целует, целует письмо. Глаза Варвары Алексеевны наполняются нежностью:

— Что там, мой ангел?

— Он пишет, что Париж ему невыносим без меня.

— Ну хорошо, хорошо, мы дадим согласие на этот брак.

— Мама! — Дочь бросается к матери и целует, целует ее. Обе в слезах. Клубок шерсти катится по полу, разматываясь, котенок жадно бросается с ним играть.

Из небольшого храма на Пречистенке после венчания в окружении множества народа выходят Александр Тучков и Маргарита. Их осыпают цветами, камера кружится, словно танцуя вальс, над счастливыми молодоженами.

Они едут в карете, смотрят друг на друга восхищенными глазами.

— Я так счастлива!

— А я-то! Просто не верю своему счастью!

Маргарита достает из-за пазухи перстень с рубином. Протягивает его Тучкову:

— Это тебе, любимый. Я держала его возле своего сердца во время всего венчания. Самая дорогая моя фамильная драгоценность. Рубиновый перстень основателя рода Нарышкиных. А когда-то, по легенде, он принадлежал византийским императорам. Теперь он твой. Как залог нашей любви.

В тульском имении Нарышкиных Маргарита с отцом гуляют по осеннему саду.

— Ты подарила ему заветный рубин?

— Да, еще в день свадьбы. Он был ему великоват, Александр отдал ювелиру, тот что-то сделал, и теперь он может его носить.

— Напрасно! Ах, я забыл тебя предупредить!

— А что такое?

— Он приносит счастье только Нарышкиным и всегда возвращается к представителям нашего рода.

— Это правда?

— Если перстень доставался кому-то другому, этот другой вскоре погибал, а перстень возвращался.

— Что же делать? Ведь не могу же я потребовать его назад!

В тульском имении Нарышкиных Маргарита и Александр с упоением играют в четыре руки на фортепьяно. Но Маргарита обеспокоена разговором с отцом и внезапно прерывает игру.

— Что такое, любовь моя?

— Я буду всегда рядом с тобой и не дам этому исполниться...

— Чему исполниться?

— Обещай, что мы всегда будем вместе!

— Обещаю. Но только до тех пор, пока не позовет военная труба.

Входит лакей:

— К Александру Алексеевичу посыльный с пакетом.

— О нет! — вскрикивает Маргарита.

— Зови! — приказывает Тучков.

Входит посыльный, вручает ему пакет.

— Что сие означает?

— Вам предписывается возглавить Ревельский мушкетерский полк.

Другая комната в тульском имении Нарышкиных, в окнах догорает закат. Маргарита сидит на коленях у мужа, крепко прижавшись к нему.

— Нет, нет, даже и не спорь, я отправлюсь с тобою!

— Но нам предстоит не прогулка на свежем воздухе, а новая война с Наполеоном. И чтобы жены сопровождали мужей в походах, это неслыханно.

— Неправда! Есть множество примеров.

— И над такими примерами всегда смеются. Я запрещаю тебе. Слово мое твердо. Раз и навсегда.

У ворот тульского имения Нарышкиных все готово к отъезду, экипаж Тучкова стоит у ворот, на козлах кучер и прапорщик. Александра провожают Нарышкин и Варвара Алексеевна. Тучков волнуется:

— Да что же это? Куда она подевалась?

— Всюду ищут, — пожимает плечами Нарышкин.

Прибегает лакей:

— Нигде нет-с!

— Я понимаю ее. Ей невыносимо расставание с вами, — оправдывает дочь Варвара Алексеевна.

— Вероятно, и впрямь где-то спряталась, — виноватым голосом говорит отец. — Чтобы не надрывать свое сердечко. Отправляйтесь, голубчик. С Богом!

Все целуются на прощание. Тучков все еще в растерянности смотрит во все концы. Наконец усаживается в экипаж, уезжает, оглядываясь и все высматривая, не появится ли Маргарита.

Вечером Тучков едет в своем экипаже, ему грустно. Неожиданно экипаж останавливается, дверь открывается, кучер обращается к Тучкову:

— Ваше превосходительство, дождь... И... так что господин прапорщик просится, нельзя ли ему к вам внутрь.

— Эка новость! Ну пусть уж, приглашай.