Александр Сегень - Эолова Арфа

Прапорщик, кутаясь в шинель по самые глаза, залезает внутрь экипажа. Экипаж трогается дальше.

— Замерзли, прапорщик? Могу предложить коньяку. — Тучков достает походную фляжку, протягивает ее прапорщику.

Тот берет, отхлебывает, раскрывается, сбрасывает фуражку, и обнаруживается, что это никакой не прапорщик, а Маргарита. Она тотчас бросается к мужу на шею и впивается губами в его губы.

С небес видно, как по осенней дороге едет их экипаж. Через некоторое время Маргарита убеждает мужа:

— Оставаясь в мундире прапорщика, я буду всегда при тебе, и никто не догадается. Неужели ты не хочешь, чтобы мы всегда были вместе?

— Хочу. Очень хочу!

— Ну вот!

Бросок в будущее: настоятельница вдовьей обители Маргарита Тучкова в траурных облачениях с другой вдовой — Елизаветой Орловой, ее играет Элла Нечаева, великолепно сыгравшая Нюшу в «Двух жизнях». Вдовы прогуливаются по дорожкам монастыря, вдыхают в себя чудесный прохладный сентябрьский воздух. Маргарита состарилась, но ее глаза дивно сияют небесным светом, она говорит по-русски, голос льется чисто, волнующе:

— Сколько восторженных разговоров, сколько слез умиления вызвали в русском обществе жены декабристов, отправившиеся вместе со своими мужьями в Сибирь. Но почему же такого же восторга не вызывали и не вызывают жены многих русских военных? Самоотверженные женщины, не желавшие расставаться со своими любимыми и уходившие вместе с ними на театр военных действий. А ведь, в отличие от жен декабристов, имеющих, как я знаю, и в Сибири весьма сносные условия существования, мы, жены военных, делили со своими сужеными все тяготы и опасности войны. Нередко — голод, холод, лишения. Мы видели, как погибали солдаты и офицеры, как страдали раненые.

Над костром варится котелок. Маргарита в мундире прапорщика сидит рядом и чистит картошку, потом встает, помешивает в котелке ложкой. За кадром звучит ее голос, по-русски:

— Изнеженная аристократка, я научилась чистить картошку, варить походную кашу, ухаживать за лошадьми.

В поле после сражения Маргарита в мундире прапорщика зашивает рваную рану одному из множества раненых солдат, стонущих поблизости. Снова за кадром ее голос:

— Когда-то я могла упасть в обморок даже не при виде крови, а лишь при произнесении слова «кровь». Теперь я научилась ухаживать за ранеными. Если надо, могла быстро зашить рваную рану. Или даже извлечь пулю.

Маргарита в мундире прапорщика и полковник Тучков едут рядом на лошадях, мимо двигаются колонны солдат. Голос Маргариты:

— Ревельский полк отважно бился с французами в Восточной Пруссии, находясь в авангарде у князя Багратиона. Мой муж получил орден святого Георгия четвертой степени. Затем нас включили в состав корпуса Барклая де Толли и отправили в Финляндию. Наш полк доблестно дрался со шведами. Александр Алексеевич получил чин генерал-майора. Он уже командовал всем авангардом корпуса генерала Шувалова. Пять лет в походах. И все эти пять лет я была рядом с мужем.

Походная палатка генерала Тучкова. В палатке горит свеча. Маргарита переодевается в сарафан. Входит Тучков, берет руки жены, целует их:

— Как загрубели эти пальчики! Когда же наступит мир?

Тучков целует жену в губы, они начинают страстно целоваться, и он склоняет ее на постель, нежно ласкает, целует. За кадром голос Маргариты:

— Три года безвылазно на войне. Только одно могло разлучить нас — ребенок. Но лишь осенью восемьсот десятого года в Риге, через которую наш полк проходил демаршем, обнаружилось, что я беременна. Но и тогда не согласилась оставить мужа.

Возле походной палатки Маргарита нянчится с ребенком. За кадром звучит ее голос:

— В апреле одиннадцатого года Ревельский полк находился в Минской губернии. Здесь у нас родился сынок Николенька. Александр требовал от меня возвращения в Москву, но я быстро научилась нянчить ребенка в походных условиях. Наступил двенадцатый год.

Маргарита на лужайке с малышом. Николушка встает на ножки. Она в отдалении зовет его к себе:

— Ну, Николя, сам, сам. Иди, мой маленький, иди, иди!

Малыш идет к ней, смеется, рад, что так осмелел. На коне подъезжает генерал Тучков, спрыгивает с коня, тоже радуется тому, что сын сам вовсю ходит:

— Ну вот, скоро уже и говорить научится. Теперь уж тебе точно пора уезжать в Москву.

— Вот еще!

— Наполеон стягивает войска к границе. Ожидается его вторжение.

— Нас войной не удивишь.

— Так было прежде. Но теперь у нас сын.