Александр Сегень - Эолова Арфа

— Ты в него не залезешь, — столь же беспощадно отвечал потомок богов.

— Да больно надо позориться! Ты бы хотя бы шубу мне купил.

— Сначала определись с размером, о волшебный фонарь моего сердца.

— Хамло!

И действительно, какой прок покупать шубу на один сезон, а на следующий она уже станет мала? Песня «Широка жена моя родная» вновь вернулась к слушателям программы радио «Эол».

Счастье приходит, когда ты уже отчаялся его ждать и не ждешь. Осенью вызвал к себе Сурин. Ну, думалось, опять предложит помрежика или ассистентишку, а он:

— Эол Фёдыч, ты у нас, кажется, просил дать тебе про войну двенадцатого года?

— Просил.

— Пляши. Фурцева посмотрела твоего «Не ждали», понравилось, спросила, что сейчас снимает этот режиссер, я и сказал, что про двенадцатый, к юбилею. Она: очень хорошо, а то все как-то забыли про славную страницу нашей истории. Ну что, за год успеешь?

— Конечно, успею, — мгновенно ответил Эол, а сам подумал: «Вот суки! Дотянули. Хрен тут чего успеешь!»

— Ну и ладненько, тащи сценарий.

Мгновенно впряглись с испанцем развивать имеющиеся наработки, арендовали домишко возле Бородинского поля, нашли специалистов-консультантов, Ньегес накатал сценарий, его одобрили, все закружилось как во сне. Снимать начали уже в январе юбилейного года. Но как тут успеешь, сволочи! Кино дело долгое, сани надо не летом готовить, а уже весной, как только снег растает.

Однако будто кто-то незримый помогал ему, и не будь он убежденным атеистом, то забубнил бы про ангела-хранителя и небесных помощников. Да и какой он, его небесный покровитель, если нет такого православного святого — Эол. А может, есть? Заглянул в святцы: Эварист есть, Элизбар, Элладий, Эразм, Эраст, даже Эрос имеется! Смешно вообразить себе: священник батюшка отец Эрос. А Эола нету. Ну и слава Богу. Бог ветра мой покровитель!

Маргарита лежит в своей спальне, печально смотрит на то, как в окне брезжит рассвет. Начинаются титры: «Бородинский хлеб». Сценарий Александра Ньегеса. Режиссер-постановщик Эол Незримов. И так далее. Дверь тихонько открывается, Ласунский украдкой входит, раздевается, ложится рядом с женой и делает вид, что уснул. Его играет Олег Стриженов, одна из его немногих отрицательных ролей в кино.

— Поль, — печально произносит Маргарита, — мы женаты с вами меньше года, а вы уже завели себе любовницу? Ну что вы молчите? Делаете вид, что давно спите? Не надо, я не спала и слышала ваш приход. Скажите же что-нибудь. Ну? Имейте смелость признаться.

Ласунский нетрезв. унылым, скучным голосом отвечает:

— Извольте, если вы этого желаете. Да, у меня есть любовница. И не одна. Вы хотели от меня смелости? Так получайте же ее! Я был очарован вашей свежестью, искренностью. Взглядом ваших необыкновенных небесно-голубых глаз. Очаровательным голосом. Мне казалось, все это сулит мне бездну наслаждений. Но мы стали мужем и женой, а я не получил желаемого и ожидаемого.

— Почему?

— Потому что свежесть, искренность, небесно-голубые глаза, чарующий голос — вот и все ваши сокровища. Я ожидал под ними найти еще много алмазов и рубинов, а оказалось, что под ними ничего иного нет.

— Может быть, вы просто их не видите?

— Простите, не вижу. Что же я могу тогда с собой поделать!

Маргарита тихо плачет. Ласунский хочет ее обнять:

— Полно вам...

Но она резко отстраняется:

— Не надо! От вас пахнет другими женщинами!

— А от тебя пахнет пресным хлебом!

Маргарита плачет сильнее:

— Я не хотела, не хотела этого брака! Меня мать заставила! Да будут прокляты букетики ландышей, которыми вы ее подкупали!

Она вскакивает, подбегает к шкафу, достает с полки книгу, открывает ее. Там — засохший букетик ландышей. Маргарита швыряет его в Ласунского.

— О Боже, какая театральная сцена! — морщится он.

В доме Нарышкиных в одной зале танцуют, рядом накрывают столы, в другой комнате Ласунский играет в карты с князем Александром Голицыным в исполнении талантливого, но везде одинаково противного Евгения Лебедева и прочими гостями. Маргарита с ненавистью смотрит на то, как он увлеченно и азартно участвует в игре. Вокруг слышатся разговоры. Варвара Алексеевна беседует с матерью Ласунского:

— Слыхали, какой ужас? Французам запретили въезд в Россию! И все из-за этого Наполеона.

— Наш розовый и душистый царь боится его.

— Но ведь не все французы революционеры. Как жаль, что им закрыли въезд! Ах, Наполеон... Говорят, он настоящее животное.

— Он настоящий мужчина, — с вызовом отвечает мать Ласунского. — А настоящий мужчина и должен быть слегка животное. Власть и слава — женщины, и они любят настоящих мужчин, от которых попахивает зверем. — Она оборачивается к Маргарите. — Милочка, а почему ты не танцуешь?