Александр Сегень - Эолова Арфа

Играть Люблинскую он взял Екатерину Васильеву. К концу века она уже успела уйти из театра и кино, побывать послушницей Толгского монастыря, казначеем московского храма Софии, Премудрости Божией, вернуться в кино, чтобы стать королевой Екатериной Медичи в сериалах «Королева Марго» и «Графиня де Монсоро», а теперь — записной критикессой. Странно, что духовный отец разрешил ей эту роль. И если Сережу Колтакова постоянно приходилось вытаскивать из веселых запьянцовских компаний, то Васильеву следовало отлавливать в крестных ходах, затяжных молебнах и нескончаемых водосвятиях.

— Что я могу сказать! — с великолепной осатанелой миной отвечает Катя в роли Люблинской. — Это чисто российская, советская, я бы даже сказала, совковая, сталинская ситуация. Когда в очередной раз травят гения. Я убеждена, что заинтересованные органы преднамеренно подкладывали Владимиру Белобокину новейшие яды.

— А вам не кажется странным, что еда приобрела для Белобокина именно вкус фекалий? Ведь этот автор, как известно, постоянно в своих произведениях описывает экскременты, их поедание. Возможно, это психическое расстройство на почве собственных сочинений? Ведь эксперты утверждают, что вся еда, которая кажется ему отравленной фекалиями, на самом деле вполне пригодна для употребления.

— Отказываюсь комментировать утверждения каких-то там якобы экспертов. Повторяю: Белобокин — гений, а в этой стране многовековая традиция травить гениев. Как увидят гения, так сразу: убей его! убей его! убей его!

Уже во время съемок Колтаков со смехом вспомнил, что фамилия его героя в «Зеркале для героя» у Хотиненко была Пшеничный, а тут Пельмешкин — все сплошь мучное что-то.

Васильева смущала всех своими изнурительными постами и неиссякаемыми молитвами, своими христианскими подвигами являлась живым укором всем, кто привык ничего такого не соблюдать, но играла сволочную критикессу неподражаемо, она у нее получалась даже отвратительнее, чем прототипесса Люблянская. Что и говорить, великолепная актриса!

Незримов сводил счеты со своими врагами и нисколько в том не раскаивался. Как еще может художник отомстить? Лишь с помощью своего искусства, бросив всех обидчиков в выдуманное инферно, не правда ли, синьор Алигьери?

Пельмешкин с женой и единомышленниками пытается найти причину происходящих в Чистореченске событий. Люба уверена, что в городе действует волшебница.

— Почему не волшебник?

— У меня какое-то чутье. Именно волшебница.

Аня нравилась Незримову, и время от времени он жалел, что все-таки не ее взял на роль волшебницы, а Иру Купченко. Марта чувствовала симпатию мужа, но верила в него, что он не такой, как большинство режиков, не Пырьев он, не Феллини. Да и новая вспышка любви-влюбленности, разгоревшаяся на Кипре, не затухала, хотя прошел уже год.

— Ну что ты как леший, ровно тебя омолодили! — то и дело повторяла она фразу кухарки Дарьи из «Собачьего сердца».

А в Чистореченске продолжают твориться странные дела. Теперь многие люди просыпаются в постели, полной денег, и не могут понять, откуда это бабло взялось. К примеру, вскакивают Никита Лодочкин с женой Наташей, включают свет, а под ними ворох картинок с изображением жабовидного Бена Франклина, мать честная! И флешбэком идет воспоминание, как в банке к ним подходит неизвестная миловидная женщина и говорит:

— Сволочи, да и только! За границей ипотека редко превышает пять процентов, в Швейцарии давно запрещено брать больше одного процента, а наши дерут бешеные бабки.

— Это точно, — соглашается Никита, которого играет начинающий актер Гоша Дронов, снявшийся в эпизодах михалковских «Утомленных солнцем» и «Сибирском цирюльнике». — Обдирают нашего брата банкиры грёбаные. Семнадцатый год по ним плачет.

Но пока что не семнадцатый, а он сам чуть не плачет.

— Ну ничего, будет и на нашей улице праздник, — говорит волшебница, а это именно она в исполнении Иры Купченко, с голосом Марты, и, загадочно улыбаясь, уходит.

И вот теперь Никита с женой сидят и пересчитывают, сколько Бенджаминов Франклинов им в постель занесло неведомой доброй силой.

— Мать честная! — ерошит волосы Никита.

— Слушай, Лодочкин, — вдруг таращит глаза Наташа, которую играет Чулпаша Хаматова, еще только на заре славы после «Страны глухих». — А ведь если пересчитать на наши, получается ровно столько, сколько вся наша ипотека. И сколько мы выплатили, и сколько еще выплачивать придется. В сумме. Ты понимаешь?