Александр Сегень - Эолова Арфа

Катя онемела, Дуло смотрит на нее, на труп, на нее, на труп, наконец выдавливает из себя:

— Кать, я сам не понимаю, что за театр.

На сей раз пацанчики труп закапывают там же, но только в черном полиэтиленовом мешке. Дуло бормочет:

— Паря, ты уж это... Больше не возвращайся, козлина. Ладно?

Один из пацанчиков говорит:

— Дуло, ты это... Не парься. Узнаем, кто такую подлянку, мы его тут же закопаем на...

Роль этого пацанчика стала первой для Димы Дюжева, а вскоре он космически прославится в «Бригаде».

Ночью Дуло обращается к Кате, лежащей отдельно на диване:

— Катюха, да брось ты, иди ко мне. Сегодня дом охраняется, этот жмур не вернется.

— Не могу, Сережа, — отвечает Катя. — Как ты сам-то можешь лежать там? Где он лежал.

— Да ладно тебе. Его обратно закопали, и он не сказал нам: «Айл би бэк».

— Тебе смешно?

— Не очень.

— Мне так вообще не смешно.

— Говорю тебе, этот Бычара такая гнида. Его замочить было — семь грехов с души списать.

— Не хочу я лежать в одной кровати ни с убийцей, ни с его жмуриками.

— Ну и хрен с тобой! — злится Дуло, поворачивается на другой бок — и его словно взрывной волной отбрасывает на пол. В кровати снова лежит все тот же труп.

Панин так вошел в роль, что ему по ночам снилось, будто он просыпается в одной кровати с трупом.

— Эол Фёдыч, ну вы и наворочали! — ворчал он.

Наконец перипетии подходят к развязке. Пельмешкин с Любой ночью разговаривают.

— Да уж, Любаша, чудеса у нас тут в Чистореченске, ничего не скажешь, — говорит он. — Я теперь даже пылинку боюсь с плеча стряхнуть, чтоб она потом в кровати не оказалась. Сморкаюсь исключительно в носовой платок. И не только я. Все, кого я знаю, стали бояться мусорить.

— Конечно, чудеса, — отвечает Люба. — У меня, Юра, четкое понимание: в городе орудует волшебница.

— А почему не волшебник?

— Нет, не волшебник. Именно волшебница. Вот увидишь, мои предположения подтвердятся.

— Ну-ну, — усмехается Пельмешкин. — А нельзя ли, чтобы она поколдовала и ты бы меня обняла?

— Для этого и не надо к волшебницам обращаться, — смеется Люба и обнимает мужа.

На другой день оператор Зрачков снимает Пельмешкина в стендапе перед домом Дула.

— Дорогие телезрители, — говорит Пельмешкин, — мы находимся перед особняком чистореченского бизнесмена Сергея Абдулова, известного в криминальных кругах под кличкой Дуло. Следственным органам до сих пор не удалось доказать причастность Сергея Ивановича к двадцати восьми совершенным им убийствам. Но жена Абдулова, Екатерина Марковна, заявила в милицию, что поутру в их супружеской постели постоянно оказывается мертвое тело убитого мужем гражданина Российской Федерации. И это не кто иной, как другой криминальный авторитет Бычара, владелец всех чистореченских бензоколонок Дмитрий Зильбертруд. Екатерина Марковна, вы можете разъяснить ситуацию?

Зрачков переводит камеру на Катю, она бледная, под глазами круги, говорит с трудом:

— Ситуацию никто не может разъяснить. Муж признался мне, что Зильбертруд хотел его убить, набросился с пистолетом. Завязалась драка. В итоге Зильбертруд был умерщвлен. Боясь преследования со стороны властей, мой муж отвез его в лес и закопал. Но труд Зильбертрупа... Простите, я волнусюсь. Труд Зильбертрупа...

— Труп Зильбертруда, — поправляет Пельмешкин, мастерски подавляя смех.

Колтаков сыграл эту сцену гениально! Да и Лена Панова идеально изобразила женщину, шибанутую трупами мужа, и сама придумала смешное слово «волнусюсь», в сценарии оно отсутствовало.

— Да. Простите. Труд Зильбертрупа по непонятным причинам утром оказался в нашей кровати, он лежал прямо между нами. Его пришлось снова увезти и закопать. Но на следующее утро труд... этот Бычара снова как-то оказался... На том же месте. Хотя я уже спала на диване отдельно. А муж оказался рядом с трупом. После чего у него произошло помутнение рассудка. Теперь он забаррикадировался в нашем доме и никого не пускает, пользуясь огромным арсеналом оружия, которое он коллекционировал все последние годы, начиная с девяносто первого.

— Есть даже минометы, — продолжает Пельмешкин, потому что с Катей истерика, она рыдает и не может больше говорить. — Представители правоохранительных органов гарантируют Сергею Абдулову полную неприкосновенность и обещают только вывезти труп Зильбертруда, дабы кремировать. И если он впредь соблаговолит возвращаться, то теперь уже лишь в качестве пепла. Но Сергей Иванович настойчиво обороняется. Весь дом оснащен видеооборудованием, и можно следить за действиями Сергея Абдулова. Почти все свое время он проводит вдоль окон, где им созданы огневые точки, но постоянно возвращается к покойному Зильбертруду, становится перед ним на колени и отбивает поклоны, как видно, умоляя усопшего оставить его в покое. Мы можем предоставить телезрителям некоторые фрагменты видеозаписей.