Александр Сегень - Эолова Арфа

— Только, чур, никому ко мне не приставать, — сказала она. — Я шизофренически счастлива в новом браке.

— Никто и не думал, — первым отозвался Матадор, собиравшийся в скором времени жениться на одной из осветительниц «Мосфильма», говорил, что доселе в его жизни ощущалась нехватка света.

Жжёнов перевалил за пятьдесят, но выглядел как новенький. Недавно в четвертый раз женился, на сорокалетней актрисе театра Ленсовета Лиде Малюковой, чем-то на него похожей. Все жены Жжёнова — коллекция актрис. Первая, Женя Голынчик, училась с ним вместе у Герасимова, а когда Гошу арестовали, послушалась его совета не ждать мужа из лагерей. Вторая, Лида Воронцова, вместе с ним мотала срок в Магадане и родила дочь Леночку. Третья, Ира Махаева, тоже играла в Заполярном театре, родила дочку Мариночку. А теперь вот еще одна Лида, и тоже обрадовала Гошу дочкой, Юлечкой. С тех пор как Жжёнов сыграл у Незримова в «Не ждали», он сильно поднялся, роли сыпались на него как руда, а самое удивительное — он вдруг стал голливудским актером. И смех и грех: в фантастическом фильме «Планета бурь» он сыграл инженера космического корабля «Сириус», фильм провалился в советском прокате, но его выкупили американцы, перемонтировали, добавили своих актеров, и деляга-режиссер Харрингтон выпустил его как свою продукцию под названием «Путешествие на доисторическую планету», а наших актеров, включая Жжёнова, даже не указал в титрах, сволочь! В Америке фильм имел бешеный кассовый успех.

Слава Баландин, игравший в «Пуле» Разгуляева, тоже мало изменился, лишь было видно, что попивает, но это как раз не противоречило роли.

Название Незримов придумал: «БлокАда», с заглавной буквой А внутри слова, но это нравилось лишь ему. Он тогда еще хуже предложил: «В аду блокады Ленинграда».

— Ду-ды-да получается, — зарезал и второе название испанец. — Оставь ты этот ад, мы его в фильме покажем, а не в названии. Давай по простому пути. Что главное было в блокаде Ленинграда?

— Мужество. Стойкость. Героизм блокадников. Дорога жизни. Может, «Дорога жизни»?

— Голод. Назовем просто и страшно: «Голод».

— «Голод»? А ведь ты прав, испанская твоя морда!

В апреле уже закрутился съемочный процесс, а в начале мая Эол Незримов впервые в жизни поехал во Францию. Боже мой! Ницца, Канны, Лазурный берег, бьенвеню, мерси боку, аншанте... В председательском кресле — прославленная Софи Лорен, в жюри от наших Юлий Райзман, снявший «Кавалера Золотой Звезды» и «Коммуниста». В конкурсной программе наши «Ленин в Польше» Юткевича, «Здравствуй, это я!» Довлатяна и «Звезда Альтаир» Незримова, а из западных крупнокалиберных Орсон Уэллс с «Фальстафом», Анджей Вайда с «Пеплом», Пьер Паоло Пазолини с «Птицами большими и малыми», Дэвид Лин, после «Лоуренса Аравийского» снявший «Доктора Живаго». Египетская струна звучала: кроме «Альтаира», фильм «Фараон» Ежи Кавалеровича, а в «Живаго» египтянин Омар Шариф. И обязательно кто-то подставит подножку: датчанин Хеннинг Карлсен привез картину «Голод» по Кнуту Гамсуну!

— Хрен ему, все равно мой фильм тоже будет «Голод»!

Красная ковровая дорожка в Каннах из невероятного космического материала, Дворец фестивалей и конгрессов — умопомрачительное здание, набережная Круазетт из каррарского мрамора, а песок на пляжах из чистого золота... Увы, все это оказалось как бракованная «шостка». Дорожка из дешевого материала, дворец захудалый, набережная Круазетт из потресканного асфальта, песок серенький, даже не из поддельного золота. Шосткинскими оказались и его надежды отхватить хоть что-то. «Золотую пальмовую ветвь» взяли Клод Лелуш с примитивным фильмом «Мужчина и женщина» и Пьетро Джерми с пошлой лентой «Дамы и господа». Приз жюри достался «Элфи» Льюиса Гилберта, а за лучшую режиссуру получил «Ленин в Польше». Незримов стонал от несправедливости, видя, что в такой компании и его «Альтаир» мог хотя бы что-то оттяпать. А тут еще в самый последний день мелькнула Сильсиля под ручку с Омаром Шарифом. Увидев Эола, она весело ему подмигнула, мол, ты молодец, я помню, как хорошо все было, и навсегда уплыла мимо, каннской скатертью дорожка!

И все равно, вернувшись на Родину, потомок богов говорил себе: спокойно, все хорошо, уже сам факт, и то нормально, я просочился, надо теперь расширять поток, струйка превратится в реку. Участник Каннского фестиваля — далеко не каждый и этим может похвастаться.

Сразу по возвращении из прекрасной Франции у Незримова состоялся неприятный разговор в холле гостиницы «Москва», куда его притащил звонок от Адамантова.