Александр Сегень - Эолова Арфа

— И до сих пор неизвестно, что стало с Ахмадом ибн Альтаиром дальше.

— Я нашла в разных источниках косвенные сведения, по которым смогла сделать вывод, что Ахмад ибн Альтаир по неизвестной причине скончался в Булгаре и был похоронен на этом холме около каменной бабы.

— Значит, раскопки теперь будут вестись тут?

— В том-то и дело, что я уже не хочу этих раскопок. Что-то подсказывает мне, что не надо ворошить могилу Ахмада.

— Вспомнилось, как двадцать первого июня сорок первого года вскрыли гробницу Тамерлана, и началась Великая Отечественная война?

— И это тоже. А почему бы и нет? Помните могилу шейха в Луксоре? Ее так и оставили нетронутой. Хотя по археологической логике надо было ее перенести и продолжить раскопки древнеегипетского храма.

— Там просто воспротивились местные мусульмане.

— Здешние мусульмане тоже не скажут про нас доброго слова, если мы нарушим покой мертвых. И это надобно уважать, а не относиться скептически.

— Так что же, раскопок не будет?

— Скорее всего, нет.

Ясмина смотрит на плавающих у берега Нила рыб. Девочка лет пяти бегает поблизости.

— Зульфия, не заходи в воду!

Вдалеке виден Каир, пирамиды. Ясмина обводит взглядом мир вокруг себя, смотрит, как по небу плывут облака, похожие на идущий по пустыне караван. Тихо произносит как заклинание:

— Ахмад!

Вдалеке появляются Ахмад, Лада и между ними светлоголовый мальчик. Ясмина вглядывается, узнает, не верит своим глазам.

— Зульфия! Вон идет твой отец!

Она хватает дочку за руку и ведет навстречу Альтаиру.

В прекрасном саду, из которого в отдалении видны пирамиды, расстелен ковер, на нем всякие яства, кувшины, вокруг сидят Ясмина, Лейла, Ахмад и Лада, мальчик и девочка играют вместе неподалеку, стреляют из лука.

— Я исполнил все и даже больше, — говорит Альтаир. — Я привел Булгарию к свету истины и сделал ее союзницей халифата. Я собрал тысячу русских воинов и привел их в Багдад. Теперь они надежно охраняют халифа. Но самое главное сокровище я привез сюда, в Каир. — Он достает и кладет на ковер огромную рукопись. — Это книга сказок. Я назову их «Тысяча и одна ночь».

И конечно же ему протягивают его нетленный ситар, чтобы напоследок он усладил слух зрителя еще одной песней.

— Да, Ветерок, если ты и обогатил своими фильмами песенную культуру народа, то только арабского!

После Египта снимали в Казахстане, в Поволжье, дома на «Мосфильме», к московскому фестивалю не успели, да и там нечего было ловить, Бондарчук, как ядерным взрывом, накрыл все «Войной и миром», да еще пронзительный «Отец солдата» Резо Чхеидзе. В короткометражке Богина «Двое» Незримов отметил интересную молодую актрису Викторию Федорову, надо будет ее в следующем фильме задействовать, и судьба необычная — дочь Зои Федоровой и американского офицера, судьба свела их в конце войны, Федорова зачала 9 мая 1945 года, потому и, родив девочку, назвала ее Викторией. Потом Федорову надолго упекли в лагеря, и до девяти лет Вика считала своей матерью родную тетю. Сейчас она училась во ВГИКе.

В Венецию тоже не успел, там приз отхватил Маркс-Ленин Хуциев со своим «Мне двадцать лет», а «Золотого льва» дали Висконти с «Туманными звездами Большой Медведицы» — куда там тягаться всего одной звезде, хоть и Альтаир! Лишь к концу октября четвертая лента Незримова оказалась готова к прокату. Все стороны остались довольны, режиссеру и его команде выписали баснословные по тем временам гонорары. Эол Федорович мог наконец осуществить мечты Вероники о машине и даче.

Разные люди посодействовали, и не пришлось стоять в очереди на автомобиль. Незримов купил взошедшую в прошлом году звезду советского автопрома «москвич-408» с мощным для малолитражки двигателем и двухкамерным карбюратором. Цвета индиго. Эол и Ника-клубника тотчас же побежали на курсы вождения, а десятилетний Платоша горевал, что еще нескоро ему разрешат тоже получить права.

Дачу присоветовал Твардовский, рядом со своей, в поселке Абабурово, входящем в общее дачное поселение Внуково, на берегу пруда. После снятия Хрущева автора Теркина потихоньку уже начали сживать со свету, но пока он еще оставался в силе и добился предоставления Эолу участка под строительство дачи. У самого Александра Трифоновича одна дача располагалась в Красной Пахре, другая здесь, около другого пруда, бок о бок с дачей Исаковского, с которым он всю жизнь дружил.

Вообще же в Абабурове и Внукове на своих дачах жили не только писатели, но и артисты, певцы, композиторы: Утесов, Ильинский, Лебедев-Кумач, Образцов, Дунаевский, Орлова с Александровым. Звезда тридцатых годов даже сочинила стишок: