Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Вы… спали здесь?! — Аурелия пронзает девушку ненавидящим взглядом, презрительно смотрит на съежившегося мужа и снова роняет голову на руки. — Подлец, подлец…

Она плачет, она не желает ничего слышать, но крестьянин продолжает говорить, тихо, ласково, с болью в голосе:

— А нам, думаете, легко? Вы посмотрите на нее — взрослая девушка, красивая, работящая, хозяйка, умница… точь-в-точь моя покойная жена, будь ей земля пухом. Но что поделаешь, если нет женихов?.. Вот мы и приезжаем в город. Как выдастся свободный денек, садимся на автобус, и ходим, ходим здесь по улицам — авось найдется какой-нибудь жених… Удивительно это вам? Непонятно? Смешно? А кто ей найдет жениха, если не я, родной отец? Нет в селе парней, ясно вам это? Восемьсот дворов, а в колхозе сорок пять человек работает, все бабы да старики.

— Неужели совсем нет женихов? — все еще всхлипывая, спрашивает Аурелия.

— Есть несколько, но лучше б таких и не было: пьяницы и бездельники. Что же мне, добровольно отдавать дочку в каторгу? Ну, представьте сами: вот у вас одна дочка, одна звездочка, одна, как бог на небе, вы ее растили, берегли, радовались…

Аурелия вытирает полотенцем глаза. На ее лице остаются черные потеки косметических теней и жирного крема. Она снова смотрит на девушку, но уже по-другому.

Старик переводит дух.

— Хорошо, что вы такая умная женщина, — говорит он, помолчав. — Я хоть душу с вами отведу. Чистую ведь правду говорю. Бегут парни из села — в город, на стройки. Даже танцев у нас уже нету… Раньше как было? По воскресеньям устраивали хору, приходили парни, приглашали девчат… смотрели и видели… каждый выбирал по душе. Понравятся друг другу — играют свадьбу. А теперь? Где сельская девушка покажет себя? Где она может встретить хорошего парня? В клубе, что ли, на лекции по атеизму?.. Так и стареют девушки вместе с родителями, тут уж не до любви… хоть бы завалящего какого найти. Вот и хожу, потому что жалко. Может, это, по-вашему, бесстыдство? Так и по-моему тоже! Но кто поможет мне в старости, если я сейчас не помогу ей? А здесь, в городе, парней много, молодых и красивых. Должны же быть среди них и честные, а? Неужто ни одного не найдется?.. Правильно я говорю, Сима?

— Да, папа, — отвечает она тихо, но внятно, как и подобает отвечать порядочной девушке, если к ней обращается отец.

Крестьянин взглядом ласкает ее и продолжает говорить. Лицо его кажется как-то вдруг постаревшим.

— Вы не обижайтесь, мы к вам по ошибке второй раз пришли. Входим в каждый дом, стучимся в каждую дверь… не смотрите на меня так: нужда сильнее стыда… стучимся, входим, и я объясняю человеку, как и что, показываю невесту… Почему бы и нет, вы же сами видите, она чиста как слеза. Многие над нами смеются, говорят глупости, но есть и мудрые люди в этом городе, есть. Примут, расспросят, выслушают. У некоторых мы даже живем по нескольку дней… ничего страшного. Если, скажем, человек хочет познакомиться с девушкой поближе, я не против, пожалуйста: она остается, но и я с ней остаюсь. Потом уходим… И если мы найдем — а мы в конце концов найдем такого, кому она придется по сердцу, — я отдам ее. Но, поверьте, лучше бы отыскался жених, который согласится жить с нами, в селе. У нас все есть, и птица, и кабанчик, и овцы… а дом такой, что сердце слезами обливается, когда бросаешь его хоть на несколько дней. Я вот стою, разговариваю с вами, моя хорошая, а душа там, дома…

Аурелия словно пробуждается от сна, вскакивает, суетится:

— Гости дорогие, простите меня, ради бога! Проходите в комнаты, садитесь, поужинайте с нами… А ты, Штеф, что стоишь? Помоги людям раздеться, усади их… Я сейчас!

— Нет, — отказывается крестьянин, — спасибо вам на добром слове, только мы пойдем.

— Хоть немножко посидите… Я вас понимаю, я вас так понимаю! Сама выросла в деревне, и у нас тоже было маловато парней, но все-таки были… а вышла вот за него, из чужого села. Сядьте же, ради бога! Я сейчас приготовлю что-нибудь.

— Спасибо, нет. Вы — хорошая, вы на мою жену похожи, будь ей земля пухом… Нам пора, завтра надо быть дома… куры не кормлены.

— Штеф! — Аурелия не знает, как удержать гостей хоть ненадолго, хоть на минуту. — Скажи им ты… это же твои друзья… пусть побудут! Вина принеси!

— Нет-нет, — крестьянин твердо шагает к двери. — И простите нас за беспокойство… ошибка вышла… счастливо оставаться! Мы пошли.

— Очень жаль… — Аурелия беспомощно улыбается, и Штеф, видя это, улыбается тоже.

— И мне жаль.

— Будьте здоровы, — говорит крестьянин.