Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Не прогневайтесь, мы… — крестьянин вежливо снимает шляпу и кланяется. — Здравствуйте.

— Здрасте-здрасьте… А что вы хотели? — не понимает она. — Вам кого?

Штеф, стоя за спиной жены, отчаянно жестикулирует, что приводит гостя в некоторое затруднение.

— Что вам сказать… Я вижу, ваш муж уже оженился, а раз так, то не имеет смысла…

У Аурелии пресекается дыхание:

— Оженился?.. Что все это значит, Штеф?

Несчастный Штеф надеется еще, что недоразумение не обретет масштабов семейной катастрофы. Не моргнув глазом, но тем не менее густо краснея, он спрашивает:

— Ты о чем?

— Как понимать слова этого человека?

И, не дожидаясь, пока Штеф ответит, она властно приглашает странных гостей в дом:

— Зайдите-ка!

— Думаете, сто́ит? — сомневается крестьянин, чувствуя, что заваривается скверная история.

— Стоит, стоит! — Аурелия берет его за рукав, а девушку легонько подталкивает в спину. — Прошу!

Гости входят.

Не давая им оглядеться, она приступает к допросу:

— Кто вы такие?

— Я, как бы вам понятнее… я из села, — нерешительно говорит крестьянин. — А вот она — моя дочка…

— Так, допустим… А зачем пожаловали? Давно знаете моего мужа?

Гость отвечает неохотно, но правдиво:

— Месяцев шесть с лишним…

Аурелия зловеще усмехается и переводит взгляд на Штефа.

— Так, значит, дорогой мой, шесть месяцев назад ты еще не был женат? А? Объясни! Сейчас же объясни мне, в чем дело! В глаза мне смотри! И не врать, ты меня знаешь, ну!

Штеф долго втягивает в себя воздух, а выдохнуть забывает.

— Я… это самое… видишь ли…

— Ладно, с тобой я еще разберусь!.. А вы, уважаемый? Может быть, вы соблаговолите просветить меня? Как прикажете понимать ваши слова? Мой муж, с божьей помощью, женат уже десять с половиной лет. И, как ни странно, именно мне выпало неслыханное счастье быть его супругой. Что же вы имели в виду, а? Говорите! И не вздумайте хитрить: я вас насквозь вижу!

Штеф ослеп, онемел, оглох.

Гостя же грозные предупреждения не слишком пугают. Он задумчиво перебирает поля шляпы.

— Что ж, я объясню, мне скрывать нечего… Я, понимаете ли, из деревни.

— Это мы уже слышали. Дальше.

— А вот она — моя дочь, Сима… Правильно я говорю, Сима?

— Правильно, папа, — подтверждает девушка отчетливо, но негромко, с той скромностью, которая и подобает порядочной девушке, отвечающей на вопрос отца.

— Ну вот… — Крестьянин замолкает и выжидательно глядит на Аурелию: дескать, я все сказал.

Она разводит руками:

— Так что же из этого? Пускай Сима, пускай из деревни… А дальше?

Гость начинает соображать, что его объяснения не были исчерпывающими.

— Тут дело такое… — он с трудом подбирает слова. — Это моя дочь Сима… и я хочу ее выдать замуж.

— Ну и?..

— Вот хожу и ищу ей мужа… уже шесть месяцев.

Математику Аурелия основательно подзабыла. Она начинает расхаживать по прихожей и, не стесняясь присутствующих, загибает пальцы, беззвучно шевелит губами, закатывает глаза.

— Где же я была шесть месяцев назад… Где же?

Гнетущая тишина разражается внезапной бурей. Аурелия как тигрица бросается на Штефа.

— Подонок! Пока я у твоей мамочки сажала картошку, ты тут жениха разыгрывал, а?! — Она прижимает его к стене. — Отвечай: так или не так?

Штеф беспомощно лепечет:

— Да погоди, чего ты?! Я сейчас все объясню!

Но Аурелия уже не желает никаких объяснений. Она хватает с тумбочки полотенце и яростно, с остервенением хлещет мужа, не разбирая, куда и как бьет.

— Я тебе поженихаюсь, мерзавец! Ты у меня погуляешь налево! Я тебе устрою сладкую жизнь!.. На! На!

Безобразная сцена. Штефу приходится плохо. Крестьянин с некоторым смущением кладет руку на плечо Аурелии:

— Простите, не знаю, как вас называть… остановитесь. Все не совсем так, как вы думаете.

Аурелия разошлась. Придерживая мужа одной рукой, чтобы не убежал, она оборачивается к непрошеному заступнику и без лишних слов бьет его тем же полотенцем по плечам, по лицу… и вдруг, упав на стул, разражается рыданиями.

— А я-то, дура… ездила помогать его матери сажать картошку… Господи, ну почему я такая несчастная?! Как мне теперь жить? Лучше умереть!..

И так далее.

Штеф и рад бы успокоить ее, да боится приблизиться.

Гость оказывается смелее. Он осторожно покашливает и легонько гладит Аурелию по голове:

— Успокойтесь, дорогая, мы ведь все люди, верно? Не так уж все страшно, как вам показалось… Да, мы здесь были полгода назад… но всего две ночи спали…