Иржи Швейда - Авария

«Сменщики» вели странный образ жизни. В воскресенье работали, а выходной брали посредине недели, ночью бодрствовали, а днем спали, знакомых и близких выбирали в зависимости от того, в какой смене они заняты, чтобы отдыхать можно было вместе. Камил знал их жизнь с давних пор, знал ее преимущества и невзгоды, знал людей, которые не могли ею нахвалиться, знал супругов из разных смен, которые виделись не более часа в день и один раз в месяц — день полный. Он знал эту жизнь и к этим людям, теперь отгороженным от него стеной, относился с уважением.

Подойдя к первым цехам своего отдела, он остановился и поднял голову. Уже опустилась ночь. Темный небосвод и окровавленный язык факела. Нагоняющий тоску образ, полный воспоминаний… Двенадцать лет назад я впервые пришел на этот завод. Он означал для меня девять лет работы на производственной практике, годовое отсутствие, вызванное призывом в армию, а потом два года, в течение которых я сделал головокружительную карьеру. Просто уму непостижимо, как этот монстр овладевает человеком, забирая всего целиком…

В отделе главного механика было темно. Лишь над входом горела маленькая ночная лампочка. Камил нажал главный выключатель, и белый свет разлетелся по коридорам. Здание словно ожило. Ему вдруг представилось невероятным, что он ушел отсюда только четыре часа назад. А сколько событий свершилось за какие-нибудь двести сорок минут… Четыре часа — половина смены. То есть время следования пассажирского поезда от Праги до Литвинова. Двухсерийный фильм с удлиненной программой. Невосполнимые утраты…

Перед синей гетинаксовой табличкой Камил остановился. Конец одной мечты. Конец карьеры, хотя стартовал я со скоростью ракеты. Позже я ввел в действие следующую ступень, но, наверное, забыл включить двигатель. Может быть, кончилось горючее. Или иссякли силы. Не сработало зажигание. Искра. Просто не включилась вторая ступень. После преодоления гравитационного барьера в баллистической кривой неизбежны снижение и спад. Иного ждать нечего. А взлетел я высоко. Отчаянно. Чье же имя изобразят теперь на этой дощечке?

В Пршибраме кабинета у меня не будет.

Камил открыл дверь и вошел внутрь. Письменный стол с зигзагами столиков для совещаний, кожаные кресла с прочными подлокотниками — для особо важных заседаний, черный удобный диван на случай ночных дежурств, ленты чертежей, кипы специальной литературы, холодильник, питьевая вода и электрическая плитка.

Здесь можно прожить до воскресенья.

Предписания и законы служат для обмана судей, размышлял Камил, вынимая из регистрационного шкафа всевозможные директивы, указания и важные инструкции, собрание которых накопил его предшественник и дополнил он сам за время руководства отделом; он разложил их на столе. Должна ведь найтись какая-нибудь лазейка. Какая-нибудь щель для спасительного бегства… Какой-нибудь выход… В моем распоряжении три дня, чтобы их обнаружить. Времени для спасения достаточно.

Три дня — это много. Человеку нужно есть, пить и спать. Жить, избегая лишений. Камил натянул ватник, перекинул через плечо желтую кожаную сумку для инструментов и с неожиданным ощущением легкости и независимости (никто меня нигде не ждет, да и мне самому никого не нужно, я и сам никого знать не желаю, вот только не мешало бы подкрепиться, коли уж папенька выгнал меня из-за стола) направился к главному заводскому буфету.

В девять часов тут было пусто. Вечерняя смена готовилась поужинать дома, а ночная только-только допила черный кофе в кругу семьи. Дюжина молоденьких буфетчиц в белых халатах стояли наготове за длинными, богато уставленными едой прилавками, и ответственная за смену давала им последние указания, прежде чем сюда, как обычно, нахлынет толпа.

— Вечер добрый, пан инженер. — Начальница, не скрывая удивления, улыбнулась Камилу, прервала инструктаж и прямо-таки ринулась к стойке — обслужить столь важного клиента.

Казалось, до них еще не докатились слухи о падении Камила. Он и поныне еще слыл крупным заводским деятелем.

— Все ли вы купили к праздничному столу? У нас большой выбор. — Заведующая развела руками, словно предоставляя в его распоряжение ломившиеся от изобилия полки своего магазина, единственной торговой точки в округе, открытой в любое время дня и ночи, в воскресенье и в праздники, где обладатели заводского пропуска могли, не тратя времени на стояние в очередях, обеспечить себя едой на воскресенье даже в субботу вечером. — Мы получили мясо для шницелей, вырезку, возьмите телятинки для дочки, вот, не угодно ли, яйца, молоко, взбитые сливки, дрожжи…