Иржи Швейда - Авария

Музыканты только настраивали инструменты. За столиками сидели несколько девушек и парней-югославов с роскошными усами, а место за стойкой бара пустовало. Камил закурил сигарету и решительно раздвинул бордовый бархатный занавес, закрывающий вход для обслуживающего персонала.

За маленьким откидным столиком в углу закутка Петр ужинал беф-строгановом с картофелем во фритюре и овощами. От удивления у него отвалилась челюсть, он чуть не поперхнулся со страху, будто увидел сказочное чудище, вытер салфеткой лоснившийся от масла подбородок и встал.

— Нет-нет, сюда, пожалуйста, не входи! Еще увидит директор… — растерянно проговорил он, вытягивая руки, как бы выталкивая Камила из помещения.

— Убери когти! — Камил оттолкнул Петра и уселся на его место. — Так вот, значит, не мешало бы нам прояснить ситуацию, — произнес он устало.

— Только здесь в самом деле нельзя. Сюда каждую минуту могут войти…

Камил откинулся на спинку стула и вытянул ноги. В тесном черном фрачке, с трясущимися щечками, Петр не выглядел таким уж неуязвимым. Его самоуверенность испарилась. Перед Камилом стоял достойный всяческой жалости толстяк.

— Не трепись! Лучше потолкуем… Ты хапнул у меня шестнадцать тысяч. Да позарился еще на десять. Сволочь!

Камил не кричал. Лишь констатировал. Вяло. Словно и без злости. С отвращением.

— Я уже передал эти деньги Здене.

— И чудные рассказы об оргиях, которые я устраивал в твоей роскошной хате, в придачу. За одно это мне бы нужно съездить тебе по морде.

— Забудем, Камил, а? — примиряюще заулыбался Петр. — Разумеется, договор остается в силе. За отопление получишь десять тысяч из рук в руки.

— Какая же ты, однако, редкостная свинья! — Камил покачал головой и весело рассмеялся. — На отопилку твою я чихать хотел. Но ты отвалишь мне пять кусков за проект и шестнадцать за машину. Что ты там отдал Здене, меня вообще не касается. Благодаря тебе мы уже не живем вместе. В сущности, она — лицо, непричастное к делу. Ее имя ни в одном из договоров не значится. И тебе придется — ничего не попишешь! — примириться с тем, что ты подарил ей шестнадцать тысяч. Довольно глупо, хоть ты и мошенник.

— Договоры у тебя?

— Полагаю, ты от них не отопрешься?

— Они недействительны. Ты тоже поступал не сказать чтоб умно, хоть и интеллигент.

Камил смял окурок и забарабанил пальцами по гетинаксовой столешнице.

— Органы наверняка заинтересует закулисная сторона этих договоров, — проговорил он, помолчав.

— Но они также не пройдут мимо того обстоятельства, что откуда-то взялась пропасть дефицитного материала.

Камил, насупившись, махнул рукой.

— Не грози, дурачок, а обмозгуй все хорошенько. От тебя ускользает одно чрезвычайно важное и существенное обстоятельство. Видишь ли, с заводом я покончил, усек? Абсолютный нуль. Со Зденой тоже. Это уж нуль, возведенный в степень… Мне терять нечего. А вот когда прижмут к ногтю тебя, то все страшно подивятся, откуда столько пачек на дачку, которая хоть и записана на Регининых родителей, но уже перепродана старому Иржиковицу? Как ты хапнул авто и виллу на Лоучках. Скорее всего, поплатимся мы оба, но, к счастью, я еще умею работать руками, а ты-то уже отвык разносить в зал поллитровки или, скажем, копать землю под фундамент.

Петр лишь придурковато глазел на столик. Он походил на игрока, который, открыв последнюю карту, обнаружил, что проиграл все. Неужели я мог завидовать этому ничтожеству.

— У меня нет такой суммы, — сокрушенно выговорил он.

— Не валяй дурака.

— На самом деле при себе нет. В последнее время поиздержался, были кое-какие расходы… Надо пойти в банк.

— Ну что ж, выкладывай пока пять, — отозвался Камил и швырнул на стол Пехачеков проект. — А шестнадцать я подожду пару дней, может, тебе удастся убедить мою бывшую супругу вернуть эту сумму. Но сомневаюсь. Умнее раздобыть ее до субботы. Не пытайся морочить мне голову, будто все свои деньги ты хранишь в сберкассе.

Петр развернул проект и, явно разочарованный, рассматривал его.

— Не многовато ли? — слабо попытался он протестовать.

— Для такого, как ты, отвратно мало…

Рядом раздались звуки музыки.

— Ну, так поспеши, ждать мне неохота.

Петр нерешительно отошел от столика, открыл шкаф и вынул оттуда черную металлическую коробочку.

Если сейчас войдут или сам Петр спрячется за стойку, все кончено, пронеслось в мозгу у Камила, и он явственно ощутил, как болезненной судорогой свело желудок. Петр, однако, покорно отсчитал деньги и протянул их Камилу.