Иржи Швейда - Авария

— Подумай, может, все-таки доведешь дело до конца, ведь чепуха осталась, — чуть ли не молил он.

Камил сунул поданные банкноты в карман и с омерзением взглянул на него.

— Мне теперь блевать охота. — Он брезгливо поморщился. — В субботу я зайду за остальными деньгами и, надеюсь, мы увидимся в последний раз. Где тебя искать?

— Дома. Или на даче. Пока не знаю…

— Ну, как-нибудь я тебя разыщу.

Будто в гангстерском фильме, мелькнуло у него, когда он покидал бар и вдруг ощутил прилив небывалых сил. С двадцатью тысячами в кармане я свободно могу ехать куда угодно. Хоть в Пршибрам. Конечно, в Пршибрам, потому что там чувствуешь пульс жизни, там можно делать деньги. А деньги понадобятся. Деньгами можно откупиться и от одиночества. Куда бы я ни поехал, все равно один. И этого нельзя недооценивать.

Загородная бензоколонка сияла издали, словно маяк. Камил пристроился на нужную полосу, нажав кнопку, прямо из кабины открыл бак и наполнил его до краев.

Было уже поздно, рабочий у колонки готовился закрыть ее и нервничал. Достаточно было запустить мотор и к серии своих преступлений присоединить еще и эту кражу, но в этом нет надобности, подумал Камил, приплатив сверх положенного десять крон. Рабочий растаял, любезно протер фары, пробку бака, вычистил переднее ветровое стекло и, неожиданно сердечно улыбнувшись, простился.

С пьянящим ощущением, что теперь можно катить хоть до самых Кошиц, что в этой машине уместится целый мир, что тут можно спать и жить, Камил отъехал от бензоколонки, но уже на ближайшем перекрестке в растерянности остановился: дороги разбегались в трех направлениях, и он не знал, какое ему предпочесть.

«Мне теперь блевать охота…» — припомнились ему слова, которые он высокомерно бросил в лицо Петру и которые не более часа назад с невиданной резкостью швырнул ему в лицо его же собственный отец, и Камила вдруг объял страх. Все-таки что же я делаю? Лжец, вор, аферист и вымогатель Камил Цоуфал. Примерно воспитанный сын принципиального поборника справедливости, первого заместителя Цоуфала…

— Блевать охота, Камил! — произнес он вслух, включил скорость, так что в коробке передач металлически громыхнуло, и стремительно двинулся прочь от перекрестка. Куда глаза глядят, лишь бы ехать, ехать, только не отдавать себя на съедение собственной совести.

На восьмидесяти километрах промчавшись по Литвинову, он проскочил перед самым носом трамвая, на повороте у вокзала двумя колесами въехал на тротуар, после столь серьезного предупреждения несколько замедлил ход и величаво — ведь никто его не преследовал — поплыл неровным шоссе по направлению к Мосту.

Над темным покатым склоном за виадуком полыхало пламя двух факелов. Двух вечных сторожевых костров химзавода. Камилу стало тоскливо и взгрустнулось. По чему-то безвозвратно ушедшему, что уже никогда на вернется. Это пышущее жаром зарево, как нимб обрамляющее заводской небосвод, было неразрывно связано с той порой, когда у отца еще находилось для меня время… С десятого этажа большого дома мы смотрели на клубы красного огня, полыхавшего вдали, и огромная теплая отцовская рука через тоненькую пижамку согревала мое тело. Вот этот шипящий взмах пламени означает вытяжку.

Теперь оба факела полыхали «спокойным пламенем». Все было в порядке. Мощный, озаренный светом гигант громыхал десятками тысяч своих агрегатов, спокойный и неколебимый, хотя всего лишь неделю назад мог быть отброшен вспять… из-за меня.

Чем ближе машина приближалась к заводу, тем ярче сияли факелы, они освещали дорогу лучше, чем робкие, неуверенные лучи фар. Могучие языки огня озаряли блестящие, устремленные ввысь башни дистилляционных колонн, а тускло-серые заводские печи окрашивали карминно-красным светом. Огонь, как флажок, трепетал над этой обширной агломерацией, над заводом, равным окружному городку с пятнадцатью тысячами жителей и годовой продукцией в шесть миллиардов крон.

Вот здесь я мечтал стать начальником штаба, первым в списках крупнейших авторитетов, притчей во языцех, необыкновенным, влиятельным человеком… И благодаря бессмысленному парадоксу действительно стал им. Теперь обо мне заговорят… На собраниях, обсуждениях, инструктажах по технике безопасности…

В, заводской газете определенно тиснут статью. Куда может завести нечеткость при исполнении служебных обязанностей — так, вероятно, озаглавят эту статью, и ревностный редактор напичкает текст невообразимым количеством потрясных фактов, кучей взволнованных вопросов, там же поместят воззвание к инженеру Камилу Цоуфалу в следующем номере высказаться в свою защиту. Тиражом в десять тысяч экземпляров газетенка будет распространена по всему заводу, ее с интересом прочтут, и, естественно, она вызовет широкие отклики. Все разом узнают обо мне…