Игорь Родин - Совесть палача

Всё, экзекуция окончена.

— Мёртв, — подтвердил мои мысли Мантик, сворачивая стетоскоп. — Живучий, сука, попался!

Я тоже поднялся, сунул пистолет в кобуру на поясе. Пора было идти, писать многочисленные бумажки, регламентирующие то непотребство, что сейчас случилось в душевой. Какая мерзость. И никогда не знаешь, как и что повернётся. Такая вот нервная бодрящая и держащая в тонусе работка. Нет, надо непременно выпить, успокоиться. Заодно и похмелиться.

Что я первым делом и сделал, когда отпёр дверь своего кабинета. Остальные не возражали. Воробьёв принял стакан с водкой, как нечто само собой разумевшееся, Мантик тоже заглотил свою порцию, как награду за качественно выполненную работу. Зайцев с сомнением повертел свой, потом осторожно пригубил, поставил на стол, там плескалось больше половины.

— Что, пресса, пробрало? — нервно усмехнулся я, раскладывая перед собой акты.

— Каждый раз по-новому, — покрутил головой Алексей. — Как первый раз.

— Это тебе не девок «жарить», — согласился я. — Смерть, она у каждого новая, у каждого своя. Неповторимая и единственная.

— То ли ещё будет, — хмыкнул подобревший от горячительного Костик.

— Хоть без мозгов и «дристантина» обошлось, — принял от меня заполненную бумагу Манин.

Когда все формальные процедуры посмертного ритуала были закончены, прокурор и лейтенант из пресс-центра отправились прочь, а Мантика я задержал для приватной беседы.

— Что, Сергей Владимирович, — плеснул я ему ещё грамм пятьдесят, — поставил Калюжный свои новые камеры?

— Поставил, Глеб Игоревич. Уж неделю, как.

— И где он их ещё поставил, кроме, как в нашей уютной душевой?

— Не могу знать, — пожал он круглыми, как мешки с мукой, плечами. — Думаю, везде, где только мог. Тотальный контроль. У него ж на этом пунктик. Да ты к технарям сходи, пробей схему установки. В комнату мониторинга загляни, проверь все активные исходящие картинки. Нажми там на них, как ты это умеешь, они тебе Андрея Евгеньевича и «сольют» с потрохами.

— Угу. Так и сделаю. Ещё хочешь?

— Спасибо. Но, нет. Откажусь. Мне ещё сегодня надо склад медикаментов инспектировать. Чистая голова нужна.

— Ясно. Только голова нужна холодная. Чистыми руки должны быть.

— У меня — чистые, — показал жёлто-бордовые ладони-лопаты Мантик.

— Смотри там, сильно спирт не инспектируй, оставь на контингент. А то опять придётся камфарой протирать.

— Да как вы такое подумать могли! — притворно вскинулся Манин. — Я только исключительно из ответственного подхода, а не для личного интереса!

— Хорошо. Ступай. Не держу более. Валяй, инспектируй там свой склад наркоты и алкоголя, бутлегер.

— Разрешите выполнять?

— Иди.

Он вышел, а я посидел ещё немного, тихонько покручиваясь в кресле и успокаиваясь. Какой-то он слишком исполнительный и немотивированно радостный, наш доктор Менгеле. Что-то знает такое, чего не знаю я, а говорить пока не считает нужным. Свою игру ведёт, бонусы копит. Чтобы в нужный момент вывалить передо мной целый чемодан экскрементов и потребовать взамен чемодан «плюшек». Хитрован. Калюжный тоже, сука лагерная, затеял видеослежку. Наверняка в камерах смертников понатыкал «глазков». Придётся мне его немного обхитрить по-тихому.

Я положил перед собой чистый лист бумаги, подумал немного, поигрывая ручкой. Потом написал распоряжение по колонии для моего дюже грамотного прапорщика Миронова. Затем взял второй и набросал второе для всего личного состава, что заступал на дежурство перед мониторами. О том, чтобы они вырубали камеры, когда я проводил беседы с заключёнными. Формально, проводить такие беседы мне никто запретить не мог, не было в этом ничего противозаконного. А вот их содержание абсолютно никого не должно было касаться. Тут уже начинались тонкости, о которых я решил не упоминать на бумаге, а объяснить технарям лично.

Спустившись в подвал, я оставил на КПП распоряжение для Миронова, который как раз сменился в отдыхающую смену, потом нашёл околоток, где ютились техники. Там пил чай на верстаке какой-то чумазый работяга в сменном, старом, ещё зелёном камуфляже. Увидев меня, он вскочил, чуть не уронив свой «купец», вытянулся, по запарке поднеся руку к «пустой» голове:

— Здравия!..

— Сиди! — махнул я рукой. — Ты кто?

— Младший лейтенант Толкунов!

— А имя?

— Алексей!

— Значит, Лёша, расскажи ка мне, кто ставил новые камеры в «зоне»? — я присел на свободный табурет рядом.

— Так, это, Калюжный же свою бригаду приводил, — начал выстраивать в памяти цепочку событий Лёша. — Они всё и монтировали. Нам только показали, что и где смотреть, ну, новые мониторы.