Игорь Родин - Совесть палача

Я помчался вперёд, надеясь захватить его в следующем повороте коридора, пока он не свернул куда-нибудь по своим поповским делам. И таки успел. Он как раз застыл перед дверью в наш буфет. Ещё издалека я крикнул, когда он обернулся посмотреть, кто там топает:

— Христос воскрес, святой отец!!

— Акстись, безбожник! Пасха когда была? И не след называть меня на католический манер, не отец я, а батюшка! — задудел полубасом он.

— Тогда, здравствуй, батюшка!

— Здравствуй, неразумное чадо!

— А я к тебе.

— Дело пытаешь, аль от дела лытаешь? — Отец Сергий был явно настроен перекусить, но не мог послать меня прочь открыто. Положение не позволяло. Поэтому хитрыми обводами старался выяснить степень моего интереса.

— Поговорить хочу. Посоветоваться. Вернее, прояснить для себя некоторые вопросы. Да ты проходи, не стесняйся. В буфете нам никто не помешает! — успокоил его я, и первый толкнул дверь, откуда пахнуло свежими беляшами и ароматом кофе.

— Пошли, раб божий Глеб, пожуём, что Бог послал, — подобрел Сергий.

Он подошёл к стойке, за которой маячила раздатчица, немолодая тётя, которая арендовала у нас в колонии помещение по схеме хозрасчета. Новые веяния. Самоокупаемость, помощь малому бизнесу и решение проблем питания личного состава. Крутимся, как можем, потому что полноценную столовую с укомплектованными сменами не позволяет держать бюджет. Выкинули из него такую статью на волне перемен, так хлеставших в борт пенитенциарной системы, что выпихнули её из-под крыла МВД под крыло МинЮста. А уж штатные повара потонули в шторме, как котята.

В стеклянном холодильничке-витрине стыли салатики, тряслось мелкой дрожью заливное, охлаждался компот. В мармитах томились какие-то гуляши «по коридору» в оранжевой подливе, месиво витых спиралей макарон, похожая на гравий гречка. На разносе блестели маслом пахучие беляши и блестящие глянцем расстегаи. Курился пар над кастрюльками и чайником позади раздатчицы на бытовой электроплите. Она вытерла руки о фиалковый фартук и натянуто улыбнулась батюшке:

— Чего желаете, святой отец? — и ко мне: — Здравствуйте, Глеб Игоревич!

— Привет, Марин! Мне компотика продай. А Сергию, чего он сам пожелает.

— Ты ещё «падре» меня покличь, безбожница! — пробурчал отец Сергий. — В церкви, небось, забыла, когда была?

— Да что вы, батюшка! — вскинулась Марина. — Каждое воскресенье хожу!

— Без веры и смирения проку в том чуть! Ладно, не время сейчас для проповеди. Каждой вещи своё место. Так! Сейчас Петров пост, сегодня четверг. Рыба есть у тебя? Или грибы?

— Грибов нет, откуда? Рыба? Вот, расстегаи со скумбрией.

— На растительном масле?

— Да-а, — неуверенно, будто вспоминая, не клала ли она в тесто или пережарку сливочное, протянула буфетчица. — Заливное ещё есть на бульоне из леща.

— Давай. Его и пару расстегаев. И компот!

Я усмехнулся невольно, на ум пришёл эпизод из «нетленки» Гайдая, где суточник-нарушитель жрал шашлык и так же кричал Басову: «А компот!». Мамон отца Сергия не уступал «трудовому мозолю» игравшего суточника артиста.

Сергий степенно перегрузил поданные ему тарелки и стакан на свой поднос, залез под рясу, вынул оттуда большой кожаный «лопатник». Рассчитался, терпеливо дождался сдачи и аккуратно свалил её в кармашек для мелочи. Я тоже сунул ей пару жёлтых кругляшей «червонцев» и ухватил за талию гранёный стакан с компотом, по цвету идентичным моче больного гепатитом.

— Благослови тебя Господь! — бросил, ухватив поднос за бока, отец Сергий.

— Спасибо, кормилица! — улыбнулся, отходя к столикам я.

Буфет занимал бывшую ленинскую комнату, известную раньше, как «красный уголок». Красного тут со времён свержения коммунистов демократами ничего не осталось, а вот нелепый идол вождя мирового пролетариата стоял надолбой в правом углу. В пику отцу Сергию, вместо иконостаса. Наверное, потому, что, во-первых, был тяжеленным, а во-вторых, представлял хоть какую-то художественную ценность. Этакий анахронизм, винтажное напоминание из прошлой утраченной жизни, где точно знали, что коммунизм не за горами, где остались первомайские демонстрации и прочий лютый «вин». От названия программы «WinRAR», архивирующей данные. А в этом случае, от искажения английского выражения «ты победитель!», превратившегося в компиляцию таких понятий, как: превосходный, отличный, восхитительный. «Совок» с высоты прожитых в сравнении и воспоминаниях лет, казался теперь недостижимым, восхитительным и отменным. Кое-какие его тёмные стороны, вроде привычки расстреливать преступников, тем не менее, невозбранно перекочевали и в новую демократическую формацию.