Игорь Родин - Совесть палача

После завершения формальных процедур я отправил всю команду по домам, сам оставшись сидеть в окружении кожаной брони моего уютного кресла. Теперь это было просто физически приятно. Немного размяться после натуральной схватки с богомолом и перед интеллектуальной дуэлью с жемчужным скорпионом. Хватит ли теперь его красноречия и выдумки, чтобы пошатнуть возведённые им же стены?

Проверим!

И я весело направился обратно в тюремные блоки, к камере, за которой в нетерпении изнывал мой уникальный оппонент. Мой последний живой приговорённый. Рачительный строитель и поразительный собеседник. Тёмная лошадка и человек-скорпион с вывернутым наизнанку панцирем. Детоубийца и философ Олег Адамович Кузнецов. С чёрными дырами матовых глаз. Такими же странными, как и те, что стоят в центрах галактик, где даже законы физики обнуляются под гнётом полной неизвестности. Что ж, пришло время приподнять эту завесу.

— Здравствуй, Глеб Игоревич! — тепло приветствовал меня скорпион.

— Мы уже на «ты»? — я прикрыл дверь за собой и повернулся.

— Теперь это не имеет никакого значения, — уклонился от прямой стычки Кузнецов. — Потому что пришло время поговорить о таких материях, которые не различают наносной шелухи приличий и этикета.

— Теперь ты выбираешь тему разговора? — продолжал настаивать я, бессознательно обороняясь от его выраженного доминирования.

Порядок тут задаю я, и я решаю, какая будет тема, на какие вопросы я хочу получить ответ и как ко мне обращаться. Выходит, как всегда. Стоит чуть обратиться к кому-то лицом, тебе тут же карабкаются на шею. А я этого не люблю.

— Только потому, что именно эта тема теперь главная. Именно она интересна и не проявлена, не раскрыта и не освещена. Тайны должны выдавать свой секрет, чтобы стать доступными к пониманию. Чтобы иметь пространство для движения вперёд, к новым, не решённым вопросам. К новым интересным и важным загадкам. И этот путь стоит того, чтобы его пройти до конца, — теперь он ухитрился ни разу мне не «тыкнуть».

— Хорошо, — я присел на край кровати. — Но только одно условие. В конце беседы я всё же задам те вопросы, которые хотел задать. И хочу, чтобы ответы на них были просты, доступны и понятны. А не уход в софистику и нагромождение отвлечённых сентенций.

— Это решится в процессе нашей беседы, — чуть улыбнулся Олег Адамович, скрестив пальцы. — Я уверен, те ответы, что так занимают воображение, явятся сами, исподволь и непринуждённо. И тогда отпадёт нужда их вообще задавать.

— Ты так говоришь, будто уже слышал нашу беседу, — его уверенность и игривое настроение немного сбивали меня с настроя.

Умел же он выбрать именно такой момент для своих бесед, когда я находился в возбуждении. Когда спокойствие уже прогнали до него всякие выродки и ублюдки, с которыми приходилось решать довольно щепетильные и неприятные вопросы. Например, убивать их. Конечно, после такого душевное равновесие довольно шатко и легко можно вывести меня на нужную эмоцию. Ведь предварительно меня уже разогрели, и теперь я лёгкая мишень для манипуляций. Старый психологический приём. Придётся подыграть моему хитрому собеседнику. Пусть думает, что смог взнуздать меня.

— Я могу только предположить на основании того, о чём хочу побеседовать, — пожал плечами скорпион. — И для этого есть все основания.

— Так о чём же ты хочешь сегодня со мной побеседовать? — я чуть откинулся на локти, ложась на матрас.

— О, это интересный вопрос! Гамлетовский.

— Про «быть» или «самоубиться»?

— Про жизнь и смерть. Вернее, про смерть. А ещё точнее, про наши представления о ней и фантазии по поводу того, что же будет там, на другой стороне.

— По-моему, — заскучал я, — это бессмысленная тема. Никто, кто туда попадал, не вернулся обратно. Поэтому никто, даже ты, не знает этого точно. Того, что на той стороне. А мусолить мифы и предположения — уволь!

— И всё равно, очевидность, неотвратимость смерти не может не пугать. Именно своей неопределённостью. Враг, о котором ты всё знаешь, не так ужасен своей неизвестностью, чем тот, о котором ты не знаешь ничего, кроме его существования и обязательной встречи с ним.

— А ты про него знаешь? — грубо спросил я напрямик, тоном подчёркивая, что не собираюсь внимать послушно всей будущей галиматье, которую он собирается нести.

— Немного, — наморщил лоб в смущении от собственного невежества и принуждения в том признаться, Кузнецов. — Но времени это тоже займёт немного и будет немного интереснее того, что было известно об этом раньше.