Игорь Родин - Совесть палача

Я подожду.

Под вечер, когда уже потянулись по коридорам первые, самые смелые и нетерпеливые сотрудники и сотрудницы нашей бумагомарательной части «конторы»: делопроизводители, кадровички, бухгалтера и прочая номенклатурная шушера, моя секретарша влетела в кабинет, цокая копытцами каблучков, и с дежурной полуулыбкой положила мне на стол стопку бумаг и конвертов. Уточнила сердечно, не желаю ли я выпить чая, но мне хотелось выпить холодного пива. А это мероприятие в свою очередь отменялось из-за свидания с Татьяной. Она должна была уже ждать меня дома, поэтому никакие возлияния были невозможны. Делу время, а потеха только на трезвую голову. Она не понимала, как можно пить отдельно от неё, когда она совершенно трезвая. Или с ней вместе, или никак. И в этом её можно было понять. Ничего, потерплю.

Я без интереса, скорее, чтобы провести определённый внутренним контролёром для себя остаток положенного на алтарь службы времени, просмотрел корреспонденцию. Ничего интересного, кроме письма из Верховного совета для нашего сексуального маньяка Бондаренко. Внутри, как я и ожидал, а он предполагал, оказался отказ в помиловании. Не сработал эффект случайности, не пробило никого из членов комиссии на сантименты, и они оставили прежний приговор в силе. Да и не удивительно. У нас и за меньшее стреляют почём зря. Но в эту субботу связываться с бумажной волокитой, сбором команды и самим актом лишения преступника жизни не хотелось. Просто не было настроения. Я словно обрёл в кои-то веки спокойствие и равновесие. Будто в предтечу анабиоза впал. Не от эйфории строительства лабиринта, а в целом, от более детального видения картины, открывшегося с высоты нового понимания. И не хотелось выводить себя из созерцательной позиции, нарушать это тихий и бездумный приятный баланс. После с ним разберусь. Через субботу. К тому времени стены окрепнут, бетон застынет, ловушки встанут на боевой взвод. А сейчас — недосуг.

Не ошибся мой скорпион в предположении, что богомола казнят. Да это и так было очевидно. И я понимал, что теперь смогу нажать на спусковой крючок хладнокровно. Сомнения перестали ныть и ломать пальцы артритными судорогами угрызений совести, дух мой был ясен и уверен в себе. Как говорится, вор должен сидеть в тюрьме, а убийца должен быть убит. Око за око, без компромиссов и смягчающих факторов. Правосудие должно свершиться, даже если рухнет весь мир. Рухнет в хаос, который есть, в самом деле, его конечная и начальная ипостась. Из него вышло и в него уйдёт. Мировой покой, порядок, изредка нарушаемый жизнедеятельностью той разумной плесени, что тонкой, едва стоящей взгляда плёнкой покрывает камни планеты, ещё не затопленные лужей мирового океана.

Биосфера.

Тщетное копошение великих и не очень умов в попытке открыть новые законы бытия, познать тайны мироустройства и сублимировать идеальный закон. Гонка за собственным хвостом. Суета сует. Всё уже незапамятно давно было определено и сказано, а понять всю простоту того, что расположилось прямо под носом, не даёт гордыня и самоуверенность. Всегда хочется прыгнуть выше головы, обскакать всех на кривой козе и крутить вслед незадачливым воробьям дули с маком. Бестолковая суета и тщетность бытия. Вот если воспарить над всем этим бренным скопищем, то сразу становятся видны простые и гармоничные перспективы абсолютного закона, основанного на непротивлении хаосу. Который при некотором понимании и есть порядок. Который рождает покой в душе и напрочь убирает сомнения, как лишний элемент в элементарной своей простотой формуле. Бритва Оккама, гениальное озарение сумрачного гения, и не стоит плодить лишние сущности без надобности и причин. Всё, что может быть простым, им и является, просто надо взглянуть на это не под другим углом, а в перспективе. Охватить всё разом. Это оно сперва кажется необъятным, но взлетая выше, становится вполне компактным. Плохо только, что тот, кто мог бы помочь разумной плесени стать выше, спокойней, мудрее, вынужден сидеть в камере в ожидании смерти. Следующее письмо из совета будет для него. Дрогнет ли моя рука?

Не знаю.

Когда он доведёт своё дело до конца, и достроит мой лабиринт, я воспарю и над этим слоем откровения. И тогда последние крохи нерешительности и сомнений опадут с моих плоскостей, и я без раздумий выпущу ему мозги на резиновую стенку. Выполнивший свою задачу элемент должен изменить состояние на новое — вечного покоя. И это будет для скорпиона благом.