Соня Дивицкая - Замуж срочно!

Подъезд был светлый, лампочки горели, секунды три она смотрела напряженно, пытаясь вспомнить мое лицо. Сощурилась, спросила:

– Как тебя зовут?

– Соня. – Я подсказала.

И она улыбнулась, распахнула объятия:

– Со–о–о–о–оня! – А потом закричала куда-то в глубину квартиры: – Слободан! Слободан! Иди скорее сюда! Поздоровайся с Сонечкой! Моя студентка приехала!

– Кто? Кто? – послышался охрипший голос.

– Моя студентка! Соня к нам приехала!

В прихожей появился высокий старикан. Седые кудри, большие светлые глаза, на шее бабочка. Он был из того поколения югославов, которые бывают элегантными даже в пижаме. В молодости, то есть примерно в начале шестидесятых годов прошлого века, он никогда не садился в общественном транспорте на свободное место, всегда стоял, чтобы стрелки на брюках не помять.

– Мой муж! – с гордостью представила его Вероника и тут же начала импровизировать: – Ой, нет, нет, нет… Не муж! Слободан мне не просто муж. Он – моя судьба! Мы познакомились случайно, в поезде, а через пару дней решили пожениться!

Я, в общем-то, не удивилась. Ни капли. А что еще ожидать от женщины, которая преподавала спонтанность как главный жизненный принцип. Профессорша и элегантный серб действительно смотрелись счастливой и все еще влюбленной парой, и, несмотря на свой антикварный возраст, они показались мне подозрительно свеженькими.

– Подождите, подождите… – Я решила уточнить: – А сколько же вам было лет, когда вы познакомились?

– Мне пятьдесят пять, а Слободану шестьдесят семь, – ответила Вероника.

– Ничего себе! И вам все еще хотелось жениться?

– Ох, милочка моя! Ты понимаешь… И в шестьдесят, и в семьдесят хочется того же самого, что и в тридцать!

Чего ж тут непонятного… Я с некоторым даже огорчением поняла, что и на пенсии не успокоюсь.

– У нас была срочная свадьба, мы спешили, чтобы не упустить свою судьбу. Через два дня! – повторила Вероника. – Через два дня после встречи он был уже у меня! В шестьдесят семь лет! Мужчина решил – и ради женщины переехал в чужую страну. А что сейчас? Да сейчас мужики ради женщины даже улицу перейти стесняются! В другой район проехать ленятся! Вот у меня сосед был. Он из двух девчонок выбрал ту, которая живет поближе, чтоб на свидание не мотаться, чтоб в пробках не стоять.

Да, это верно. В отличие от своих старых преподавателей, от этих романтиков советского поколения мы, детишки, чья юность выпала на девяностые, в спонтанные порывы не очень верили. А потому что выросли во времена крушений, валилось все – страна, заводы, фабрики, идеи о светлом будущем и мечты о большой и чистой любви, которую можно встретить случайно в дороге. Поэтому и в судьбу мы тоже не верили. Что такое судьба? Это всего лишь оптимальное соотношение желаний и возможностей.

Ну, подумаешь… Встретились они в поезде. И что? Сколько у нас этих встреч происходит в транспорте? Сотня на день, не меньше. Толпы народа, мужчины и женщины, регулярно находят друг друга в купе, в самолете, на задних площадках троллейбусов. Многим кажется, что они с первого взгляда готовы полюбить друг друга. Одни начинают изливать душу, другие устраивают дерзкий флирт, третьи вообще запираются в купе. А потом все выходят на своих остановках, и только песенки поют:

Хронология счастливых встреч, конечно, штука забавная, но мне интересно другое: это что же такое должно случиться в дороге, чтобы люди вдруг поняли – да, это судьба, и побежали жениться? Романтичную историю, которую мне вдохновенно рассказала наша Вероника, я слушала спокойно. И мысленно нарисовала схему. Скорый поезд Белград – Москва выходит из пункта Б в пункт М. На дворе девяносто восьмой, двадцать пятое августа, число в данном случае важно, жара невозможная. Допустим, села женщина в Белграде – едет. А в это время в другом городе, чуть дальше по ветке следования, на этот же самый поезд спешит мужчина. Хорошо…

По раскаленному бульвару мужчина тащит неудобный чемодан. Такси не взял. У Слободана лишних денег не было. Завод, где он работал ведущим инженером, после распада Югославии стандартным путем обанкротился, точно так же, как у нас в России банкротились государственные предприятия. Пришлось идти самому и тащить свой чемодан три квартала от дома до станции. Слободан отправлялся в Москву, он вытирал потное лицо сатиновым платочком и был очень рад, что едет в нашу холодную страну, он знал, что август в Москве – это уже осень. Он очень надеялся на эту осень, его посещало наивное детское чувство, что этой осенью ему непременно повезет. Дело в том, что в чемодане среди дорожных вещей, среди отглаженных югославских рубашек, рядом с пиджаком от элегантного когда-то, но уже вышедшего из моды костюма, рядом с модельными ботинками из кожи антилопы и прочим мужским барахлишком у Слободана лежали чертежи. Слободан вез в Россию свое изобретение. Какое? Подождите, он расскажет об этом чуть позже, в дороге, а пока еще поезд не доехал до его станции, пока еще Слободан только прошел свой бульвар, ему еще нужно перейти дорогу к вокзалу.