Соня Дивицкая - Замуж срочно!

– Отстань! Мне ничего не нужно!

– Говорю тебе! Ты выйдешь на стоянке…

Это было обычное женское препирательство. Но теперь наша Вероника предлагает мне поверить, что и кассир, и ее сестра были агентами судьбы. Она считает, что сестра вбила ей в голову нужную программку, она столько раз повторила, что Вероника должна выйти на станции, что Вероника уже сама не знала для чего, зачем, но четко помнила, что ей обязательно нужно выйти из вагона на стоянке на следующей станции после Белграда. «На стоянке нужно выйти», – вот это запомнила Вероника.

Ну, хорошо… Допустим, неведомые силы все заранее рассчитали, предположим. Тогда сейчас я могу обозначить точку пересечения двух человеческих жизней, которую в народе принято именовать судьбой.

После Белграда объявили стоянку. Всего четыре минуты, и выходить-то не стоило, но Вероника, запрограммированная сестрой, как было сказано, взяла сумочку с деньгами и вышла. Потратить деньги было негде, отойти от вагона далеко она не могла, на перроне ни одного киоска не оказалось. Вероника прошлась по платформе, десять метров туда-сюда… И как раз в эту минуту Слободан зашел со своим чемоданом в вагон.

Сейчас будет еще один важный момент – снова билеты. Они продавались без мест, в билете стоял только номер вагона, и проводник рассаживал пассажиров на свое усмотрение: девочки к девочкам, мальчики к мальчикам. Пока проводник возился с другими пассажирами, нетерпеливый Слободан заглянул в купе нашей Вероники, он увидел, что там никого нет, решил, что купе свободно, и закинул свой чемодан на верхнюю полку. Через минуту вернулась Вероника – а Слободан сидит и улыбается.

– Лицо – аж светится! – вспоминала она. – Как будто дочь родную встретил! Как будто ждал меня всю жизнь!

Ну… это можно пропустить мимо ушей. Глаза у Слободана большие, взгляд открытый, лицо доброе, он так обычно и смотрит на мир – открыто и с радостью. Так что я бы тут не стал утверждать, что Слободана вдруг посетило некое ощущение, некое предчувствие судьбы, когда он первый раз увидел нашу Викторию, с мужчинами в таких вопросах никаких гарантий. Мужское обаяние – фактор слишком субъективный и опасный, чтобы на основании одной улыбки что-то там такое судьбоносное предполагать. Но факт остается фактом: она вернулась – он сидит. Вот так они и встретились.

– Я вам не помешаю? – спросил Слободан.

– Да что вы! – распушила хвост Вероника. – Мне очень приятно!

Иначе она и не могла ответить, она всегда была ужасно коммуникабельной, а кроме того, улыбка Слободана, мы же ее не собираемся сбрасывать со счетов, его улыбка сразу ее расположила.

– В Россию едете? – она спросила.

– Да, в Москву!

– Отлично! Значит, вместе будем ехать, не заскучаем!

– Вы русская? – Слободан засомневался. – Так хорошо говорите по-сербски…

И тут она пошла, пошла, пошла…

– О! Как я люблю сербский язык! У меня же отец был сербом, у меня тут сестра, и каждый раз, когда я уезжаю, мне становится очень грустно. Я всегда безумно радуюсь, если есть возможность поговорить еще немного на сербском и хотя бы таким способом в дороге продлить свое пребывание в этой прекрасной стране!

– Откуда родом ваш отец? – спросил Слободан.

– Из Боснии.

– Так вы босанка! Босанки очень своенравные…

– Что есть – то есть! – расхохоталась Вероника. – А вы… Конечно, если не секрет… Вы едете в Москву по делу или в гости?

– Нет, не секрет. – Слободан тоже был очень рад поделиться. – В Москве у меня есть одно очень важное дело, я везу кольцо…

Вероника взглянула на него внимательнее: «Н-да, интересный дедок, – она подумала, – бодренький какой… жениться едет».

За окном тем временем уже стемнело. Включили свет, в купе зашел проводник и начал извиняться. Он объяснил госпоже, что господин попал в ее купе по ошибке, и он обязательно переведет его в другое купе, к мужчинам, а госпожа пока сможет следовать одна, так что никаких неудобств у нее не будет.

Слободан поднялся. Забрал свой чемодан. Ему совсем не хотелось переходить в мужское купе, в женском, разумеется, лучше.

– Приятно было познакомиться, – сказал он Веронике.

– И мне тоже очень приятно! – ответила она. – Давайте отдохнем сегодня, выспимся как следует, а утром будем разговаривать!

Что он почувствовал тогда, что он успел уловить за первые минуты знакомства? Мы не знаем. Мужчины как собаки, не умеют говорить о своих чувствах, о чувствах мужчин можно только догадываться по вилянию хвостов. А он вилял. И утром, когда Вероника вышла в коридор с умывальным пакетом, Слободан ее уже ждал. И снова улыбался, и снова ей показалось, что он ждал ее всю жизнь. Хотя она сама над этим ощущением посмеялась и сразу себя одернула: