Соня Дивицкая - Замуж срочно!

О своих родителях она рассказала ему в купе скорого поезда. Я представляю, с какой энергией! До Москвы двое суток, для нее это – тьфу, она заочникам читала экспрессом за время летней сессии весь свой годовой курс, не замолкала по четыре пары в день целую неделю. И, конечно, она рассказала, как все-таки они встретились с отцом. Отец ее не забывал, женился, разумеется, родил новых детей, но про русскую дочку помнил. Он сам прислал ей вызов, когда государственная политика поменялась, и в шестьдесят шестом году она смогла приехать в Югославию.

Ей даже захотелось об этом написать. И вот как раз в тот самый август, когда они встретились со Слободаном, еще будучи у себя дома, Вероника села за печатную машинку и отстучала: «Первый раз я увидела своего отца, когда мне было двадцать лет…» Круто! Отличное начало мемуаров! Она несколько раз повторяла эту первую фразу над сковородкой у плиты, когда готовила себе перекусить. «Первый раз… – и лучок положила в шипящее масло, – я увидела своего отца… – и колбаску туда же, – когда мне было… – два яйца разбила сверху, – двадцать лет…» Ум-м-м!.. Она закрыла крышкой свою яичницу и вышла на балкон снять пересохшее уже белье, и там опять смаковала, смаковала свой удачный оборот: «Первый раз… я увидела… своего отца… когда мне было… двадцать лет!» Всего одна строка, и больше наша Вероника ничего не написала. Яичница у нее подгорела, она переключилась на сковородку и думала: «Какие мемуары? Ну, какие еще мемуары?! Я полна сил! Мне хочется любви! Сейчас бы рюкзачок на спину – и в горы, с гитарами, с палатками, с геологами какими-нибудь».

Вероника поняла, что в городе, одна в квартире больше ждать свою судьбу не может. Она решила отправиться в Сербию, в гости к сестре, на целый месяц. И если бы не страшная жара, из-за которой все устали, она бы с удовольствием осталась еще ну хоть на пару дней. Дети ее отца, сестра и брат, всегда принимали душевно, в отличие от Москвы, где жила тоже сестра, от второго брака матери, с которой они вместе выросли. В Москве все вечно были заняты, все говорили только о работе, о деньгах, всегда были умотанными, раздраженными, наша Вероника со своим свободным образом жизни всю жизнь казалась им легкомысленной и непутевой. В Сербии она чувствовала себя своей, тут жизнь текла в другом ритме, тут любимое слово – «полако», то есть потихоньку, постепенно. «Идемо полако», – говорила ей сестра, и они выходили вечером из дома гулять по берегу Дуная, обсуждали женские делишки и, конечно, женихов, сестра все время Веронику с кем-то из сербов знакомила, но что-то опять не срасталось, и они спокойно гуляли вдвоем, напевая старую песню:

На работу нужно было выходить первого сентября, поэтому Вероника взяла билет на двадцать пятое августа. За билетом она отправилась сама, не тащила сестру по жаре, но, как только вернулась со станции и сказала дату, сестра сразу заохала и сказала, что билет нужно срочно менять. Как же могла забыть Вероника, что двадцать шестого приезжает еще один жених, очень приятный экземпляр, доктор, и он уже видел ее фото, и заочно она ему понравилась, а уж когда познакомятся, то дело будет в шляпе.

На следующий день женщины побежали менять билет, но ничего у них не вышло. В кассе сидел мужчина со смешными черными усами, с такими пушистыми, каких теперь уже никто не носит, и он ответил, что билетов нет. До сентября все билеты кончились. Как такое могло быть? Ведь еще вчера билеты были? «Не может быть! – удивилась Вероника. – Вчера работала женщина, она говорила, что билеты есть?» Кассир невозмутимо улыбался. Лицо судьбы, это Вероника потом поняла, лицо судьбы бывает иногда смешным кассиром с черными пушистыми усами.

В ночь перед выездом женщины не спали, понятное дело – за месяц отпуска наговориться не успели. Вероника достала сербские динары и протянула их сестре.

– Возьми, подарок купишь дочке.

Сестра отказывалась, говорила, чтобы Вероника оставила эти деньги себе.

– Что оставлять? Я все равно бы их тут потратила…

– Хорошо, – согласилась сестра. – Я возьму, но ты оставь себе немного, на дорогу. После Белграда будет большая станция, ты там выйдешь и что-нибудь себе купишь…

– Да хватит, что я там куплю? Мне ничего не надо, все забирай!

– Нет, ты послушай, что я говорю! – упрямилась сестрица, это у них фамильное. – После Белграда будет остановка, ты выйдешь там и что-нибудь себе возьмешь!