Флора Олломоуц - Серебряный меридиан

— Стало быть, ты теперь у «Слуг Ее Величества»? И доволен?

Не к лицу жаловаться на кров, что дает приют, милорд.

— Вот как? Значит дела ваши плохи?

— Не так хороши, как прежде, милорд.

— Тогда, почему бы тебе не поискать другое место?

— Боюсь, милорд, вы правы. Вскоре нам действительно придется искать нового хозяина.

— Так возвращайся к нам. Без тебя у нас… скучновато.

— Милорд, я буду счастлив, но…

— Ну-ну, говори же! Кстати, ты сказал «нам». «Вы» — это кто?

— Я ищу место для двоих — себя и своего брата Себастиана.

— Он что, тоже актер? И хороший?

— Превосходный. Время от времени он подменяет меня, но в основном помогает за сценой. Мы близнецы.

— Да ты по-прежнему полон сюрпризов! Возвращайся. Я распоряжусь.

— От всего сердца благодарю вас, милорд, — с трудом сдерживая радость, сказал Уильям, поклонился и вышел.

Лорд был доволен таким трофеем. Не только об Уильяме-актере подумал он, приглашая его в свою труппу. Он заполучил дерзкого, самобытного, талантливого и смелого драматурга и поэта. А сцена его труппы будет площадкой для представления его пьес, в успехе которых Фердинандо не сомневался, вспоминая, какими живыми, остроумными и захватывающими были спектакли Уилла. Граф уже предвкушал удовольствие от предстоящего поединка сочинителей, пьесы которых были популярны, а соперничество не прекращалось никогда. Чего стоил один только неистовый Марло. Это обещало стать захватывающей игрой, интереснее и азартнее охоты и любого турнира.

— Старые мои добрые ланкаширцы! — Уильям был счастлив вернуться в компанию старых знакомых. — Что ни говори, а все пути приводят к встрече!

— С возвращением, Уилл! — ответил Джеймс Бербедж, почтенный старейшина труппы. — Но что-то я не помню Себастиана.

— Я в ту пору еще учился, сэр, — нисколько не смущаясь, сказала Виола.

— Каким же наукам, позволь узнать? — вмешался Огастин Филипс.

— Все больше дурачеству.

— О, это кстати!

Бербедж внимательно приглядывался к близнецам. Долгая жизнь на сцене обострила его природное чутье и внимание.

— Я бы еще посоветовал вам изучить предмет «Как распознать плута» [96] Название одного из самых популярных спектаклей того времени (прим. автора) . . Есть такая загадка — «Ты мне брат, но я тебе не брат, так кто же я?», — сказал он.

Секрет Уильяма и Виолы «Слуги лорда Стрейнджа» обещали сохранить, и к Виоле отнеслись по-дружески. Она уже так свыклась со своим обликом и образом жизни, что о другом и не помышляла. Правда от старой жизни осталась необходимость носить корсет и как можно туже затягивать его на груди. Но это же придавало нужную стать и осанку, да и чувства было легче сдержать в такой броне. Не подобает мужчине плакать и жалеть себя. Он, доверяясь фортуне, должен быть доблестным рыцарем своей путеводной звезды.

Конечно, кто-то рано или поздно мог бы заметить, что она скрывала. Однако ни оскорблениями, ни презрением, ни даже наказанием ее уже нельзя было напугать. Изгнанием — тем более. Она привыкла думать о себе и о них обоих с Уиллом, как об истинных беглецах — им нет места там, где люди живут по привычным меркам.

Единственный, кто с сомнением и неодобрением поначалу отнесся к просьбе Уильяма, касающейся Виолы, был Джеймс Бербедж. И на это у него были основания. Он всегда отличался искренней и мудрой заботой о своих друзьях. Пятью годами раньше он обратился с письмом к графу Лестеру, в котором просил подтвердить его попечительство над своей труппой. Причиной прошения стал парламентский акт 1572 года, определявший наказания за бродяжничество. В список бродяг включались «все фехтовальщики, укротители медведей, комедианты и менестрели, не состоящие на службе какого-либо барона или другого лица более высокого ранга». Того, кто не был слугой знатного господина, бичевали и клеймили. Многоопытный Бербедж делал все, чтобы отвести от тех, с кем делил актерскую судьбу, такую беду. Он по-отечески старался уберечь от любых неприятностей всех и особенно молодых своих коллег. Конечно, это касалось и судеб женщин, служивших труппе и сопровождавших их в нелегкой бродячей жизни. Уильям понимал его тревогу. Он и сам вспоминал о девушках, кочевавших со «Слугами Ее Величества королевы». Розмари и Элизабет остались обслуживать актеров, а Дороти Сойер и Энни Ли однажды сменили попутчиков и отправились в столицу. В итоге они оказались в одном из лондонских борделей. Таких историй было немало, и Бербедж, не знавший еще Виолу, понимал, чем она рискует, пустившись в дорогу с ними.