Джо Бейкер - Лонгборн

Зазвонил дверной колокольчик, и Сара подскочила от неожиданности. По распоряжению домоправительницы она раскидывала по полу спитой чай и затем сметала его в кучку вместе с налипшей пылью. Но открывать парадную дверь приказа не было, у них в Лонгборне это входило в обязанности Джеймса или мистера Хилла. Не выпуская из рук метлы, Сара подождала, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги лакея. Никто не шел.

Сара задумчиво грызла заусенец на большом пальце. Бежать за подмогой и заставить посетителей дожидаться или отворить двери? Как ни поступи, всё одно скажут, что она сделала неправильно и много на себя взяла. А что, если там на пороге маячит леди Кэтрин – приехала отчитать Коллинзов за то, что плохо ведут хозяйство? Что она скажет, если увидит в дверях злостную нарушительницу порядка?

Сара выглянула в пустой коридор. Ни шагов, ни дверного скрипа. Снаружи до нее донесся голос мистера Коллинза, он что-то спрашивал, а другой голос, пониже, коротко отвечал. Должно быть, мистер Коллинз вышел раньше через боковую дверь, а теперь возвращается с гостями. Люди они, видать, непростые, раз предпочитают стоять перед запертым парадным входом, не желая попасть в дом каким-нибудь другим путем.

Сара совсем растерялась. Что делать? Эх, была не была! Она сунула метлу в угол, решительно отодвинула засов.

И тут же оказалось, что ее самоуправство, если таковое и было, не имеет решительно никакого значения, поскольку, едва дверь распахнулась, Сара перестала существовать. Вот только что была, отворяла скрипучую дверь, впуская яркое солнце, – а в следующий миг исчезла. Два важных джентльмена заполнили собой дверной проем, шагнули через порог и прошли в дом, не взглянув в ее сторону даже мимоходом; в их представлении дверь открылась сама по себе. За ними трусцой семенил мистер Коллинз.

– Прошу, прошу, мистер Дарси, полковник Фиц-уильям, будьте так любезны, вторая дверь налево.

Мелькнули неясные силуэты, сочные краски – один сюртук зеленого бархата, другой синего, мягко скрипнула дорогая кожа, пахнуло ароматом сосновой хвои, воска и шерсти. Девушка смотрела, как начищенные до блеска сапоги разметали чайные листья по всему полу. Джентльмены были такие невозмутимые, такие огромные и важные, будто существа какой-то совсем иной природы, не менее отличные от простых смертных, чем ангелы.

Мистер Коллинз, невзрачный в своем черном облачении, прикрыл за ними двери, и в доме сразу стало темно. И Сара снова обрела плоть, вернулась на свое место: да, это она, Сара, перепуганная и растерянная.

– Представить только, я просто вышел прогуляться и вдруг неожиданно встретился с полковником Фиц-уильямом и мистером Дарси! И они направлялись сюда, вообразите, милая, в мое скромное обиталище!

Сара ободряюще ему улыбнулась.

Он побежал догонять гостей, потирая руки и озадаченно бормоча что-то на ходу, словно не мог понять, почему подобное счастье вызывает у него такую тревогу. Вот и он скрылся в гостиной. Сара услышала, как он усаживает дорогих гостей, предлагает напитки и закуски, звонит в колокольчик. На зов немедленно явилась домоправительница, прошествовала по коридору, попутно бросив на Сару осуждающий взгляд.

Девушка снова взялась за метлу и принялась гонять по полу влажные чайные листья.

– Очевидно, – говорила Элизабет, пытаясь освободиться от нижней юбки, – он походит на свою тетю, леди Кэтрин. Мне кажется, он стремится найти во мне изъяны.

– Едва ли это ему удастся. – Сара поставила на умывальник кувшин горячей воды и достала кусок мыла из муслиновой обертки.

Барышня отмахнулась от комплимента:

– О, разумеется, я не его идеал, отнюдь. Я как-то услышала, представь, как он перечислял свои требования: женщина лишь в том случае удостоится его внимания, коли сочетает в одном лице достоинства всех трех граций.

– Но, мисс, не станет же разумный человек добиваться вашего общества только ради того, чтобы искать в вас изъяны.

– Следовательно, так и есть. Он неразумен.

Это мыло пахло добавленными в него розовыми лепестками, от времени порыжевшими и свернувшимися, как чайный лист. Недавно сваренное, лавандовое, сушили вот уже две недели, но барышни смогут им пользоваться, не опасаясь повредить нежную кожу, только через месяц. А к тому времени они уже будут дома! Эта мысль легким свежим ветерком овевала Сару, пока она раскладывала полотенца: одно на мраморную плиту умывальника, другое на пол, чтобы Элизабет было куда встать.