Хайме Манрике - Улица Сервантеса

– Добрый день! – крикнул я.

На пороге появилась грузная пожилая женщина с растрепанными волосами и обвислой грудью, едва прикрытой кофтой неясной расцветки. Красное лицо блестело от пота, словно она только что отошла от пылающих углей.

– Донья Тереса Панса? – уточнил я.

– К вашим услугам, ваша светлость. – Женщина взглянула на меня с подозрением, словно гости в этом доме бывали нечасто.

Я представился.

– Сейчас я гощу в доме доньи Хуаны Гайтан и зашел, чтобы выразить свое уважение. Я познакомился с вашим супругом Санчо в Алжире – мы были пленниками в одном остроге.

Лицо доньи Тересы, до этого выражавшее лишь замешательство, мгновенно просияло. Наскоро вытерев ладони о юбку, которая была немногим их чище, она подбежала ко мне и упала на колени.

– Я простая женщина, ваша светлость, но позвольте поцеловать вашу руку! – С этими словами она схватила мою здоровую руку и щедро оросила ее слезами.

– Дорогая донья Тереса, – возразил я, – прошу вас, встаньте. Для меня величайшая честь познакомиться с женой друга.

– Я уже много лет не получала вестей о любимом муже, – сказала она сквозь слезы, поднимаясь. – Сколько раз я проклинала тот день, когда Санчо отправился в Малагу по поручению его превосходительства графа! Там-то его и похитили эти безбожные африканские пираты. Прошу простить мой вид – я белье гладила. Но не стойте во дворе, проходите. Будьте как дома.

Единственным источником света внутри оказался очаг, возле которого стоял стол для глажки. Рядом на грязном полу возвышалась огромная корзина с перестиранным бельем. Донья Тереса огляделась по сторонам и наконец отыскала деревянный стул, который незамедлительно мне и предложила.

– Позволите угостить вас нашим вином? В это время дня оно очень освежает.

Я пристроился на шатком стуле и охотно принял ее предложение. Хозяйка тут же наполнила две оловянные кружки вином и, вытащив из-под гладильного стола табуретку, разместила на ней свой внушительный зад.

– Прошу вас, дон Мигель, расскажите, что вы слышали о моем Санчо?

Я описал последний раз, когда с ним виделся, и добавил, что до сих пор вспоминаю его с любовью и благодарностью.

– Если бы не ваш муж, – заключил я, – мне было бы не пережить те первые годы в Алжире.

– Да, мой Санчо такой, – вздохнула донья Тереса, и ее глаза снова наполнились слезами. – Может, руки у него и в грязи, но сердце из золота, что твоя корона.

Снаружи послышался шум. Я различил хрюканье свиней, затем молодой женский голос:

– А ну, иди сюда, проклятый толстяк! Ты куда это собрался? Ступай в загон, пока не получил под зад!

– Это моя дочка, Санчинья. Величайшее благословение моей жизни и самое большое наследство, которое оставил мне Санчо. – И донья Тереса, не поднимаясь с табуретки, закричала: – Дочка, иди сюда! Да поживее, у нас гости!

В проеме двери возникла босоногая девушка. Тут же резко потянуло навозом. Щеки Санчиньи были красны и густо покрыты пылью, платье выглядело так, словно она хорошенько вывалялась в грязи, а ноги были совершенно черны. Над верхней губой девушки я заметил родинку, похожую на раздавленного жука.

– Я только что пригнала свиней и собиралась задать им корм. Большая свиноматка вот-вот разродится. Кто этот сеньор, матушка? – И Санчинья кивнула на меня.

Тереса представила нас, а затем объяснила:

– Санчинья ходит за свиньями доньи Хуаны. Мы все работаем на ее семью. Эти руки, – и она подняла большие, красные, грубые ладони, – стирают белье для домочадцев доньи Хуаны с тех самых пор, как я была юной девушкой. А до того стиркой занималась моя мать. Вся наша семья трудится для Гайтанов, сколько себя помнит. Мой дорогой Санчо тоже пас коз для доньи Хуаны, пока не перешел на службу к графу, где его у нас и отняли…

– Сеньор, я была еще ребенком, когда эти турецкие дьяволы похитили моего отца. – Голос Санчиньи звенел от возмущения. – Но я помню его так отчетливо, словно мы виделись сегодня утром. Люди говорят: с глаз долой – из сердца вон. Но у нас в доме не так.

– Хочу заметить, ваша светлость, – встряла донья Тереса, – мы, Пансы, уверены: любовь познается в разлуке.

Я уже понял, что говорить пословицами – общая черта этого семейства.

– Какие у вас новости об отце, сеньор? Расскажите, когда вы видели его в последний раз.

Санчинья уселась на пол возле меня, скрестила ноги и натянула на колени драную юбку. На вид этой девчонке, крепкой, как молодая кобылка, едва сравнялось пятнадцать лет. Пожалуй, она даже могла бы назваться хорошенькой, если бы вычесала из волос крапиву и солому, умыла лицо, подстригла длинные черные ногти, вычистила из-под них грязь и надела приличную юбку.