Ричард Йейтс - Нарушитель спокойствия

— Закажете что-нибудь из бара, сэр?

— Да.

— Прошу тебя, — простонала она. — Может, ограничимся только едой?

— Нет. Я возьму двойной бурбон со льдом.

— Никогда в жизни не делала ничего глупее, — сказала она. — Удирать из магазина, как парочка воришек. Как теперь я смогу показаться в том месте?

— Тебя никто не опознает, это большой город.

— Я беспокоюсь о тебе, Джон. Дело не только в выпивке, хотя, конечно же, ты слишком много пьешь. Есть что-то еще. Что-то похуже. Думаю… думаю, ты нездоров.

— Спасибо за информацию, — сказал он. — Пожалуй, закажу еще порцию виски.

Затем по ее настоянию они заказали «бифштекс из филея по-нью-йоркски», который оказался одним из самых больших кусков жареного мяса, когда-либо им виденных. Он уставился на свою порцию, понимая, что если он ее осилит, это поможет восстановить некий баланс, станет чем-то вроде акта самоспасения, однако вид этого мяса вызывал у него тошноту. То же касалось огромной печеной картофелины с обильным добавлением сметаны и шнитт-лука, как и маслянистой горки салата. Сидевшая рядом Памела уплетала за обе щеки с явным удовольствием, и он поспешил отвести от нее взгляд. Единственным объектом на столе, к которому он не испытывал отвращения, был недопитый бокал виски. Уайлдер поднял его, повертел, раскручивая кубики льда, и сделал глоток, затем отрезал тонкий ломтик мяса и старательно прожевал, но проглотить его было практически невозможно.

— Тебе нравится еда? — спросил он у Памелы.

— Да, очень вкусно.

— Рад за тебя. А я совсем не голоден. Продолжай в том же духе, а я постараюсь на тебя не смотреть, только и всего. Честно говоря, меня слегка мутит от этого зрелища.

Она положила на стол нож и вилку, все еще жуя, затем проглотила пищу.

— Хорошо, скажи мне, что на этот раз? — спросила она.

— Они снова это делают.

— Кто делает что?

— Все в этом заведении. Смотрят на меня. Взгляни на того толстяка в шелковом костюме. Быстро взглянула, и хватит. А теперь на ту парочку размалеванных старых шлюх в углу. И на компашку откровенных педиков ближе к двери.

— Джон, никто на тебя не смотрит. Это все твои глюки.

— Глюки, вот как? Тебе нравится это словечко? Хочешь подкинуть его Честеру Пратту, чтобы вставил в сценарий? Взгляни еще раз. Взгляни на типа в шелковом костюме. Взгляни на каждого человека в этом…

— Джон, это абсурд. Ты ведешь себя…

— Как параноик, да? Это еще одно из твоих любимый словечек?

— Я собиралась сказать не это.

— Ладно, оглянись теперь, если ты мне не веришь. Все без исключения в этом долбаном ресторане…

— Ничего подобного.

— Но это так, черт возьми! Или ты думаешь, что я свихнулся?

Краем глаза Уайлдер заметил встревоженно семенящего к их кабинке пожилого официанта.

— Сэр, я вынужден попросить вас говорить потише, — произнес он с мягким итальянским акцентом.

— Ладно-ладно, — сказал Уайлдер.

В дальнем конце зала бродячие скрипачи заиграли в ускоренном темпе.

— Ты хочешь отсюда уйти, Джон?

— Нет. Я не хочу отсюда уходить. Я хочу спокойно посидеть здесь и допить свой виски. Плевать на них всех. Наслаждайся едой. Ешь, черт тебя побери!

Но есть она не стала, а вместо этого вдруг закрыла ладонями лицо.

— О боже, — простонал он. — Только этого еще не хватало. Слушай, я тебя предупреждаю: если ты сейчас распустишь нюни, это добром не кончится. Прекрати сейчас же. Я сказал, прекрати! Или ты хочешь, чтобы меня отсюда вышвырнули? Они это могут, ты же знаешь. Если продолжишь плакать, а я продолжу кричать, они мигом вышвырнут меня из этого тухлого гей-притона. Прекрати, я сказал…

Старый итальянец вновь направлялся к ним, умоляюще сложив руки, но теперь позади него маячили еще трое официантов, помоложе и покрепче.

— Сэр, — сказал он, — я уже один раз к вам обращался.

Вынужден повторно просить вас не повышать голос.

Уайлдер выложил на стол десятидолларовую купюру, потом добавил к ней вторую, потом третью. Этого должно было хватить.

— Вот вам, — сказал он. — А теперь отвалите.

— Ох, Джон… — выдохнула Памела.

Старый официант ошеломленно замер, открывая и закрывая рот, а его молодые коллеги быстро вышли вперед и обступили Уайлдера. Один из них выдвинул стол из кабинки со словами:

— Вы сами нарвались, мистер.

Уайлдер вскочил на ноги с намерением врезать тому, кто это сказал, но его слишком размашистый удар был аккуратно блокирован, после чего троица взялась за него всерьез: один сдавил его шею болезненным полунельсоном, а другие схватили под мышки. Таким манером они поволокли, а затем и понесли его через ресторанный зал, сопровождаемые удивленными взглядами посетителей и неумолкающей скрипичной музыкой.