Ричард Йейтс - Нарушитель спокойствия

— Разрешите, — беспомощно бормотала она. — Позвольте пройти.

— Надоело уже, — ворчал он. — С такими темпами мы никогда отсюда не выберемся.

— Осталось немного. Потерпи.

Следуя за ней по бескрайним просторам супермаркета, он все сильнее ощущал потребность выпить, и несколько выкуренных подряд сигарет только усугубили эту жажду. От нечего делать прислушался к фоновой музыке под сводами: в ту минуту звучала «I’ll Never Smile Again» [52] «Я никогда больше не улыбнусь» (англ.) — песня, написанная в 1940 г. Рут Лоу и ставшая хитом в исполнении Фрэнка Синатры. , которую вскоре сменила «All the Things You Are» [53] «Все, чем являешься ты» (англ.) — популярная песня из мюзикла «Очень тепло для мая» (1939) Дж. Керна и О. Хаммерстайна. .

— Ну что, ты закончила? — спросил он чуть погодя.

— Не совсем. Еще нужны салфетки, хлеб и что-нибудь для салата, а также чистящий порошок, зубная паста и прочие мелочи. Может, подождешь меня снаружи?

— Нет, все в порядке.

— Сделай одолжение, — попросила она. — Я не хочу, чтобы ты таскался за мной по пятам с этим страдальческим видом. Прямо как маленький ребенок.

По пути к выходу («Разрешите… Позвольте пройти…») на глаза ему попадались «Даз», «Оксидол» и «Брилло»; затем он миновал «Грейп Натс», «Пост Тостиз», «Чериос» и множество других витрин с яркими упаковками, пока на наткнулся на то, что — как внезапно понял — боялся увидеть с момента прихода в магазин: стенд «Шоколада Марджори Уайлдер» в форме высокого шестигранного конуса, заполненный сотнями конфетных коробок и вращаемый скрытым где-то в его недрах электромотором. Плавное, медленное вращение вполне согласовывалось с тягучими ритмами фоновой музыки. «ИМЕТЬ… И ОТДАВАТЬ, — гласила вывеска. — АРИСТОКРАТЫ СРЕДИ СЛАДОСТЕЙ».

Интересно, что произойдет, если он сильным толчком обрушит этот проклятый стенд? Завизжат ли женщины? Бросятся ли к нему мужчины? Вызовет ли кто-нибудь полицию? Он крепко сжал кулаки в карманах, подавляя этот порыв. Несколько коробок на полках стенда были открыты, демонстрируя свое выпукло-аппетитное содержимое — шоколадки с нугой, с кокосом, со сливочной или ореховой тянучкой, — что вызвало в памяти давние разъезды по конторам оптовиков в компании навязчивого торговца, без конца повторявшего: «Попробуйте хоть одну, вы только попробуйте. Угощайтесь». А как приятно было бы увидеть эту затейливую конструкцию поверженной на пол, увидеть смятые коробки и рассыпанные в пыли под ногами людей конфеты!

— Еще минутка, и я закончу, — произнесла Памела, подкатывая к нему тележку. — На что ты уставился? А-а…

— Есть идея, — сказал он, беря с полки одну из коробок и кладя ее в корзину, — давай-ка угостим Роуза настоящими конфетами.

— Что-что? Кого угостим?

— Роуза. Моего маленького приятеля из медицинского центра. Чего уж там, пусть будет парочка.

Вот так это и случилось. Он потянулся за второй коробкой, опираясь одной рукой на край тележки, а когда та подалась вперед под его весом, он навалился еще сильнее. Тележка врезалась в стенд, и тот эффектно обрушился, рассеивая коробки и отдельные конфеты по линолеуму пола. Одна женщина действительно взвизгнула (то была ближайшая кассирша), и трое-четверо парней (все в белой форме) действительно ринулись с разных сторон к месту крушения.

— Уходим отсюда! — сказал он, хватая ее за руку. — Надо сматываться.

Он быстро протащил ее через толпу, мимо крайней кассы и через автоматическую раздвижную дверь с надписью «ВЫХОД».

— Джон, это безумие! — произнесла она, задыхаясь, уже на тротуаре.

— Быстрее. Садись в машину. Эти остолопы сейчас вызовут полицию.

— Да с какой стати? Это же была случайность.

— Точнее, преднамеренная случайность. Много лет я мечтал завалить хоть одну из этих чертовых штуковин, но никак не мог решиться.

Он перевел рычаг в положение «Drive» и поспешно вырулил с парковки, при этом задев бампер соседней машины.

— Смотри, куда едешь! Ох, Джон, а ведь я оставила внутри все покупки!

— Очень жаль. Но я не хочу провести следующие три часа, рассказывая историю своей жизни какому-нибудь магазинному менеджеру в присутствии копов с блокнотами. Если попробуешь встать на мое место, ты меня поймешь.

На скорости виляя между машинами и глупо рискуя, Джон добрался до бульвара Ла-Сьенега и затормозил перед одним из тех ресторанов, посетить который он предлагал ранее: шикарный, с фонтанчиком в вестибюле и скрипачами, перемещающимися среди богато сервированных столов.