Ричард Йейтс - Нарушитель спокойствия

С фильмом дела обстояли все так же: было ясно, что Джулиан так его и не завершит. Когда Уайлдер попробовал до него дозвониться, девушка-оператор ответила, что этот номер больше не обслуживается. Впрочем, Уайлдеру не составило большого труда выбросить это все из головы. Сейчас уже казалось абсурдом, что когда-то он носился с планами создания фильма. Уход Памелы лишил затею всякого смысла, и он с этим смирился.

Ранней осенью он завел интрижку с молодой сотрудницей одной из компаний-рекламодателей, но эта связь не приносила ему удовлетворения, поскольку девица ничуть не походила на Памелу. Она беспрестанно смеялась и даже разговаривала сквозь смех; кожа у нее была грубой, со складками на бедрах и под ягодицами. Он провел с ней три или четыре вечера на Варик-стрит, после чего перестал ей звонить.

Зато на работе все шло превосходно: до конца года он запродал рекламное пространство еще двум автомобильным фирмам из Европы и принес конторе вдвое больше доходов, чем любой другой рекламщик. Джордж Тейлор называл его «ценнейшим кадром», да только ему самому это было нисколько не в радость.

Даже разговоры о политике не вызывали у него прежнего энтузиазма. Пол Борг посвятил как минимум один октябрьский вечер обсуждению кубинского ракетного кризиса, настаивая, что Кеннеди справился с ним «мастерски» и что разворот русских кораблей «ознаменовал собой прекращение холодной войны на обозримую историческую перспективу», и Уайлдер с ним почти не спорил, только один раз спросил тихим голосом — тут же перекрытым голосами их жен, — что, по мнению Борга, случилось бы, не поверни эти русские корабли назад.

Пару месяцев спустя Борг пустился в пространные рассуждения о президентском брате Бобби, которым он с недавних пор все больше восхищался: мол, как же он «вырос» на посту генерального прокурора, превратившись в ответственного и самостоятельного политика. Все шло к тому, что Движение за гражданские права чернокожих сделает его своим героем — «Ты читал что-нибудь из его недавних речей?» — а через шесть лет он вполне мог стать достойным преемником своего брата на президентском посту.

— Да, я тоже так считаю, — сказала Дженис. — Как приятно сознавать, что наши судьбы находятся в столь хороших руках! И у них такая прекрасная семья! Все они прекрасны, не так ли?

Тут Уайлдер извинился и покинул их, сославшись на очередное собрание.

Он действительно посещал собрания — и не только на Вест-Хьюстон-стрит, но и в других местах. Однажды ему показалось, что в зале мелькнуло лицо его давнего опекуна Билла Костелло. Он направился к нему в обход кофеварочных машин, однако человек с седыми волосами оказался недружелюбным слесарем-поляком.

В канун Рождества он сидел в гостиной с Дженис, которая заворачивала и перевязывала ленточками подарки, чтобы затем разместить их под чахлой рождественской елкой. Эти елки, казалось, год от года становились все меньше и невзрачнее, но пахли они все так же, и этот горьковатый хвойный аромат напоминал ему о раннем детстве. Он чуть было не сказал: «Почему мы не купили елку получше?» — но это бы только испортило тихое, благостное настроение вечера. Вместо этого он прошелся вдоль книжных полок, отыскал «Сожгите свои города» и вытянул эту книгу из ряда.

— Стоящая вещь? — спросил он.

— Отзывы были хорошие, — сказала сидевшая на ковре Дженис, откидывая с глаз прядь волос. — Но мне показалось, что автор несколько… перегибает палку. А почему ты спросил?

— Просто я с ним однажды встречался. С автором.

— Да? И где?

— На собрании «АА». В свое время и у него были проблемы с алкоголем.

— Он произнес там речь?

— Нет, меня только ему представили, и все.

— Возможно, тебе эта книга понравится, Джон. Не хочу навязывать свое мнение.

Уайлдер был тронут ее верой в то, что он сможет осилить целую книгу и даже получить от этого удовольствие.

— Нет, — сказал он, — вряд ли я за нее возьмусь. Сказать по правде, мне не очень-то понравился ее автор.

— Тогда не стоит. У тебя всегда было особое чутье на людей. Наверно, это одна из причин твоих успехов в рекламном деле.

— Не уверен. То, чем я зарабатываю на жизнь, по силам почти каждому.

— Почему ты все время прибедняешься? Лично я считаю эту работу очень сложной, а ты один из лучших в своей профессии.

Она поднялась с пола и выключила весь свет, кроме гирлянды цветных лампочек на елке, заполнивших комнату мягким розоватым сиянием. Потом с ногами уселась на диван и спросила: