Ричард Йейтс - Нарушитель спокойствия

Всю оставшуюся часть этого дня, с его скучным деловым обедом и скучными деловыми звонками, Уайлдер не находил себе места — ни дать ни взять ответственный семейный человек. Вот только мысли, отвлекавшие его от работы, касались не Томми, а Дженис. Как ему, в конце концов, поступить с Дженис? Вспоминалось, каким несчастным был ее голос, когда она говорила о черно-красном кафе с отличными пирожными, где двое уставших, взаимно отчужденных родителей могли бы «в уютной обстановке» обсудить нечто болезненно близкое сердцам обоих.

— Ах, это будет чудесно! — сказала она за ужином в тот вечер. — Мне кажется, я сто лет не была в кино.

— Не преувеличивай, мама, — сказал Томми. — Ты ходила в кино на прошлой неделе.

— Я не это имела в виду, — поспешила исправиться она. — Я говорила о походе в кино вместе с твоим папой. Это будет что-то вроде старомодного свидания, да, Джон?

— Да, вроде того.

— Может, позвонишь Боргам, дорогой, и, если они свободны сегодня вечером, пригласишь их за компанию? Вчетвером будет еще веселее.

Что она замыслила? И как он должен был на это реагировать? Он бросил взгляд на сына, прежде чем ответить:

— А разве Пол не в командировке до конца этой недели?

— Ах да, я и забыла. Конечно, мы можем позвать Натали — думаю, она была бы рада, — но втроем веселье уже не то, верно?

Искоса взглянув на жену, Уайлдер заметил, как она заговорщицки прищурила один глаз. Смешные потуги — если учесть, что Томми думал о чем-то своем и не обращал внимания на родителей.

— Я уже сыт, можно выйти из-за стола, мама?

— Конечно иди.

Ночь была теплой, и она надела летнее платье — то самое сине-коричневое, эффектно обтягивающее грудь, в котором навещала его в Бельвю и которое всегда считала его самым любимым нарядом. Но поскольку ближе к ночи могло похолодать, она прихватила легкую меховую накидку и сейчас несла ее, перекинув через руку. Эта накидка была еще одной головной болью для Уайлдера. Несколько лет назад он купил ее жене в подарок на день рождения, перед тем увидев такую же на плечах одной из девушек в офисе. Но та офисная девчонка умела элегантно носить подобные вещи — драпируясь в них, как в просторную шаль, — а Дженис этим умением не обладала. С того момента, как она в разгар празднования устремилась к большому зеркалу в прихожей и стала позировать перед ним в обновке («Ах, какая прелесть, Джон…»), он понял, что она никогда не сможет носить ее правильно: накидка перекручивалась и болталась у нее на локтях, как пучок веревок, и с каждой ее попыткой что-то изменить становилось только хуже.

— Мы уходим, Томми, — пропела она уже от двери. — Ложись спать, как только закончится передача. И никакого баловства сегодня, договорились?

— Зачем было приплетать сюда Боргов? — спросил он в лифте.

— Сама не знаю. Просто надо было о чем-то говорить, чтобы он не заметил, как я нервничаю.

Новое кафе по соседству с их домом было сродни тому, в котором Билл Костелло расписывал ему достоинства Анонимных алкоголиков, но этот вечер оказался еще более драматичным.

— Дайте мне определиться, — сказала она подоспевшему к их столику официанту-пуэрториканцу. — Пожалуй, я возьму ваш дивный вишневый торт-суфле и кофе со сливками — сливок побольше. Вы гарантируете, что торт самый свежий?

Официант не смог ответить на этот вопрос и, обливаясь потом, смущенно застыл перед ними с блокнотиком в руке.

— Один кусок вишневого торта и два кофе, — сказал ему Уайлдер.

— Боже, — простонала Дженис еще до того, как официант удалился за пределы слышимости, — кто-нибудь в этом городе еще говорит по-английски?

— Тише…

— Да-да. Вечно забываю, как изменился Нью-Йорк в последнее время. Все изменилось. Но сейчас не об этом. Начну издалека. В прошлую пятницу был звонок из школы. Оценки Томми снизились по всем предметам, а два из них он вообще завалил. Они собираются оставить его на второй год, Джон. Он не перейдет в седьмой класс вместе со сверстниками, и при такой учебе у него мало шансов когда-нибудь поступить в колледж. Но это еще далеко не все.

Она извлекла из своей сумочки упаковку косметических салфеток, взяла сразу несколько штук и прочистила нос.

— Извини, — сказала она. — Я знала, что непременно расплачусь.

Ему ничего не оставалось делать, как потянуться через влажный пластиковый стол и взять ее за руку.

— Послушай, Дженис, тут не из-за чего расстраиваться. Для подростков такие сбои — это обычное дело. Можно записать его в летнюю школу. Видела бы ты мои оценки, когда я был в его возрасте!