Ричард Йейтс - Нарушитель спокойствия

— Боже, это было нечто, — сказала она после того, как оба довели себя до изнеможения. — Знаешь, Джон, я провела весь день в скучной конторе, ожидая этого. Именно этого.

— Да. Я тоже.

Однако он лежал, глядя в темноту — точно так же он мог бы лежать рядом с Дженис — и думая о том, как бы потихоньку принять еще порцию виски. «О, разумеется, очень слабую, доктор, я обещаю; самую слабую из всех вами виденных». Много ли будет от нее вреда в первую ночь, когда препараты еще только начали циркулировать в его крови?

— Милый, где ты? — позвала она. — Куда ты пошел? Тебе уже пора домой?

— Еще нет. Я сейчас к тебе вернусь.

В полумраке гостиной он прямиком направился к мерцающему отблесками огней домашнему бару, а оттуда на кухню за льдом.

— Ну же, тише… — говорил он себе, как мать, успокаивающая малыша. — Тише… тише… тише…

Вид на город из окна гостиной Памелы был великолепен, ничуть не уступая виду с террасы в ее офисе, и он наблюдал за играми света и тьмы, делая маленький глоток и выдох, маленький глоток и выдох. Он не спешил, растягивая процесс и сознавая его важность, ибо этот раз должен был стать последним.

Студия Джулиана, если освободить ее от декораций и слегка затемнить, вполне подошла бы для мероприятий типа празднования единственной свечи Сильвестра Каммингса, но в этот вечер ее разноцветье резало глаз, рок-н-ролл оглушал, вырываясь из мощных динамиков и отражаясь от стен, а в плотной галдящей толпе не попадалось ни одного лица, которому на вид было бы больше двадцати пяти.

— Пэмми! — крикнул Джулиан из дверного проема своей спальни. — И Джон! Рад тебя видеть, старик! Выглядишь отлично! Уже совсем поправился?

— Да, спасибо.

Когда Джулиан отобрал у них плащи и небрежно швырнул их на груду другой одежды на своей постели, стало заметно, что он под градусом или под кайфом, — а может, просто опьянен ролью хозяина столь многолюдного сборища.

— Мы с Джерри пришли к выводу, что ты угодил в больницу по нашей вине, — сказал он Уайлдеру. — По крайней мере, мы приложили к этому руку — я говорю обо всех нас. Это были сумасшедшие две недели. Но и веселые, не правда ли? То есть они были бы веселыми, если бы ты не заболел.

— Да-да, было весело.

— Джулиан, — начала Памела, — сейчас не самый лучший момент для таких разговоров, но я все же спрошу: когда ты планируешь довести фильм до ума?

— Пэмми, я ведь объяснил тебе по телефону. На меня сейчас свалилось столько всяких проектов, что мне, если честно, просто некогда заниматься этим, — разница в том, что другие проекты приносят реальный доход. Нужно ведь иногда и подзаработать, не так ли? Впрочем, вы не беспокойтесь: «Бельвю» сохраняет высокий приоритет в моих планах. Но к чему сейчас говорить о делах? Это же гулянка! Я хочу, чтобы вы оба славно повеселились. Развлекайтесь! Расслабляйтесь! Я знаю, что ты не балуешься травкой, Джон, но у нас полно вина, есть пиво в тазике со льдом, а кое-что покрепче ты всегда найдешь в углу по соседству с Честером Праттом. О’кей?

— О’кей, Джулиан.

Они уселись на пол, отыскав свободное место неподалеку от тазика с пивными бутылками, а вскоре к ним подошел Джерри и примостился рядом с Памелой. Он сделал самокрутку, по очереди затягиваясь которой эти двое завели негромкий разговор между собой.

— …Не уверена, что хочу с ним знакомиться, если у него все тот же кошмарный вид, — говорил Памела. — Он что, вообще не просыхает?

— Я и сам не устаю этому поражаться. Не знаю никого другого, кто мог бы поглощать такое количество алкоголя. До сих пор я встречался с ним раз пять или шесть, и всякий раз он был пьян почти до беспамятства. Даже в тот вечер, когда я присутствовал на его лекции в Принстоне.

— В таком случае когда же он работает?

— Понятия не имею. Однако ему это удается. Боже, что за книга!

— А как ты с ним познакомился, Джерри? Ты не рассказывал.

— Просто написал ему письмо. О том, что хотел бы экранизировать его роман. И он мне ответил.

— О ком вообще речь? — спросил Уайлдер.

— О Честере Пратте, — сказала Памела, — авторе книги «Сожгите свои города». Сейчас он стоит вон там.

— Пойдем, — сказал Джерри, вставая с пола и протягивая ей руку. — Я вас обоих с ним познакомлю. Не каждый день выпадает шанс встретиться с незаурядным писателем.

В кои-то веки Уайлдер не почувствовал себя неловко в присутствии рослого человека. А ведь Пратт был еще и знаменит, и Памела говорила о «большом счастье» с ним познакомиться, используя обращение «сэр». Незаурядный писатель был действительно высок, но при этом оказался болезненно худым и даже каким-то хрупким, а его искаженное пьяной гримасой лицо вызывало ассоциацию скорее с печальным и слабым ребенком, чем со зрелым мужчиной.